Поиск
За вином
Говорю я тебе:       от вина отказаться нельзя,—
Ветерок прилетел       и смеется над трезвым тобой.
Погляди, как деревья,       давнишние наши друзья,
Раскрывая цветы,       наклонились над теплой травой.
А в кустарнике иволга       песни лепечет свои,
В золотые бокалы       глядит золотая луна.
Тем, кто только вчера       малолетними были детьми,
Тем сегодня, мой друг,       побелила виски седина.
И терновник растет       в знаменитых покоях дворца,
На Великой террасе [696]       олени резвятся весь день.
Где цари и вельможи? —       Лишь время не знает конца,
И на пыльные стены       вечерняя падает тень.
_____
Все мы смертны. Ужели       тебя не прельщает вино?
Вспомни, друг мой, о предках —       их нету на свете давно.
Провожу ночь с другом
Забыли мы       про старые печали,—
Сто чарок       жажду утолят едва ли.
Ночь благосклонна       к дружеским беседам,
А при такой луне       и сон неведом,
Пока нам не покажутся,        усталым,
Земля — постелью,       небо — одеялом.
Под луною одиноко пью
* * *
Среди цветов поставил я       кувшин в тиши ночной
И одиноко пью вино,       и друга нет со мной.
Но в собутыльники луну       позвал я в добрый час,
И тень свою я пригласил —       и трое стало нас.
Но разве, — спрашиваю я, —       умеет пить луна
И тень, хотя всегда за мной       последует она?
А тень с луной не разделить.       И я в тиши ночной
Согласен с ними пировать       хоть до весны самой.
Я начинаю петь — и в такт       колышется луна,
Пляшу — и пляшет тень моя,       бесшумна и длинна.
Нам было весело, пока       хмелели мы втроем,
А захмелели — разошлись,       кто как, своим путем.
И снова в жизни одному       мне предстоит брести
До встречи — той, что между звезд,       у Млечного Пути.
С вином в руке вопрошаю луну
С тех пор как явилась в небе луна —       сколько прошло лет?
Оставив кубок, спрошу ее, —       может быть, даст ответ.
Никогда не взберешься ты на луну,       что сияет во тьме ночной.
А луна — куда бы ты ни пошел —       последует за тобой.
Как летящее зеркало, заблестит       у дворца Бессмертных она.
И сразу тогда исчезнет мгла —       туманная пелена.
Ты увидишь, как восходит луна       на закате, в вечерний час.
А придет рассвет — не заметишь ты,       что уже ее свет погас.
Белый заяц [697]на ней лекарство толчет       и сменяет зиму весна.
И Чан-э в одиночестве там живет —       и вечно так жить должна.
Мы не можем теперь увидеть, друзья,       луну древнейших времен.
Но предкам нашим светила она,       выплыв на небосклон.
Умирают в мире люди всегда —       бессмертных нет среди нас.
Но люди всегда любовались луной,        как я любуюсь сейчас.
Я хочу, чтобы в эти часы, когда       я слагаю стихи за вином,—
Отражался сияющий свет луны       в золоченом кубке моем.
Провожаю друга, отправляющегося путешествовать в ущелья [698]
Любуемся мы,       как цветы озаряет рассвет.
И все же грустим:       наступает разлука опять.
Здесь вместе с тобою       немало мы прожили лет,
Но в разные стороны       нам суждено уезжать.
Скитаясь в ущельях,       услышишь ты крик обезьян,
Я стану в горах       любоваться весенней луной.
Так выпьем по чарке —       ты молод, мой друг, и не пьян:
Не зря я сравнил тебя       с вечнозеленой сосной [699].
Посвящаю Мэн Хао-жаню
Я учителя Мэн       почитаю навек.
Будет жить его слава       во веки веков.
С юных лет       он карьеру презрел и отверг —
Среди сосен он спит       и среди облаков.
Он бывает       божественно пьян под луной,
Не желая служить —       заблудился в цветах.
Он — гора.       Мы склоняемся перед горой,
Перед ликом его —       мы лишь пепел и прах.
Шутя посвящаю Чжэн Яню [700], начальнику уезда Лиян
Тао — начальник уезда [701]—       изо дня в день был пьян.
Так что не замечал он,        осень или весна.
Разбитую свою лютню       слушал, как сквозь туман,
Сквозь головную косынку       вино он цедил спьяна.
Лежал под окном у дома       беспечный поэт седой,
Себя называл человеком       древнейших времен земли.
…Когда я к тебе приеду       осенью или весной,
Надеюсь, что мы напьемся       в славном уезде Ли.
По ту сторону границы [702]
1Пятый месяц, а снег       на Тяньшане бел,
Нет цветов       среди белизны.
Зря о «сломанных ивах»       солдат запел,—
Далеко еще       до весны.
Утром бьет барабан, —       значит, в бой пора,
Ночью спим,       на седла склонясь,
Но не зря наш меч       висит у бедра:
Будет мертв       лоуланьский князь. [703]
2Император войска       посылает на север пустыни,
Чтоб враги не грозили       поить в наших реках коней.
Сколько битв предстоит нам,       и сколько их было доныне,—
Но любовь наша к родине       крепче всего и сильней.
Нету пресной воды —       только снег у холодного моря.
На могильных курганах       ночуем, сметая песок.
О, когда ж наконец       разобьем мы врага на просторе,
Чтобы каждый из воинов       лег бы — и выспаться мог!
3Мчатся кони,       быстрые, как ветер,
Мы несемся,       сотни храбрецов,
С родиной прощаясь       в лунном свете,
Чтоб сразить       «небесных гордецов» [704].
Но когда       мы кончим бой погоней
И последний враг       падет, сражен,—
Красоваться будет       в Павильоне [705]
Хо Великолепный. [706]       Только он!
4Приграничные варвары       с гор в наступленье пошли —
И выводят солдат       из печальных китайских домов.
Командиры раздали       «тигровые знаки» [707]свои,—
Значит, вновь воевать нам       средь желтых и мерзлых песков.
Словно лук, изогнулась       плывущая в небе луна,
Белый иней блестит       на поверхности наших мечей.
К пограничной заставе       нескоро вернусь я, жена,—
Не вздыхай понапрасну       и слез понапрасну не лей.
5Сигнальные огни       пронзили даль,
И небо       над дворцами засияло.
С мечом в руке       поднялся государь —
Крылатого       он вспомнил генерала. [708]
И тучи       опустились с вышины.
И барабан       гремит у горной кручи.
И я, солдат,       пойду в огонь войны,
Чтобы рассеять       грозовые тучи.
вернуться

696

Великая терраса— терраса на горе Гусу для торжественных приемов правителями царства У после победы над царством Юэ.

вернуться

697

Белый заяц. — По древней легенде, Чан-э, жена легендарного стрелка из лука Хоу-и, похитила у мужа снадобье бессмертия, вкусив которого улетела на луну, где живет белый заяц, толкущий в ступе снадобье бессмертия.

вернуться

698

Ущелья— три знаменитых своей живописностью ущелья в верхнем течении реки Янцзы.

вернуться

699

Сосна— символ вечности в китайской поэзии.

вернуться

700

Чжэн Янь— друг поэта.

вернуться

701

Тао — начальник уезда… — То есть поэт Тао Юань-мин, занимавший до своего ухода со службы пост начальника уезда Пэнцзэ.

вернуться

702

«По ту сторону границы» — Цикл стихов, посвященных походам танских полководцев Гэ Шу-лина и Ань Лушаня против тибетских и тюркских племен в 713–741 гг. и в 742–755 гг.

вернуться

703

Будет мертв // лоуланьский князь.— То есть кочевники будут разбиты. В эпоху Хань князь страны Лоулань был убит за то, что помогал кочевникам в их борьбе против Китая.

вернуться

704

«Небесные гордецы»— кочевники.

вернуться

705

Павильон— так называемый Павильон единорога-цилиня, где по повелению ханьского императора Сюань-ди (правил 74–49 гг. до н. э.) были изображены одиннадцать прославленных полководцев и сановников.

вернуться

706

Хо Великолепный— известный полководец, но в Павильоне висел не его портрет, а портрет его брата, полководца Хо Гуана.

вернуться

707

«Тигровые знаки»— особые бронзовые или бамбуковые пластинки с гравированными изображениями тигров. Знаки разделялись на две части и служили как бы паролем и отзывом.

вернуться

708

Крылатый генерал— полководец Ли Гуан, победитель племен сюнну (II в. до н. э.). Не сумев однажды захватить в плен их вождя, Ли Гуан покончил жизнь самоубийством.

Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: