Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии - Серебряный Сергей Дмитриевич, Эйдлин Лев Залманович, Ткачев Мариан Николаевич, Санович Виктор Соломонович, Сомасундарам П., Концевич Л. 📖 Читаем онлайн книгу ❗ бесплатно. Страница 79

Неровны щербатые камни,

едва заметна тропа.

Пришел я в сумерки к храму,

летают нетопыри.

Я в зале сел на ступени,

влажные от дождя.

Огромны бананов листья,

пышен гардений цвет.

Монах мне сказал: на стенах

буддийские росписи есть.

Принес огня посветить мне,—

отменное мастерство!

Циновку встряхнул для ложа,

похлебкою угостил;

Мне пищи простой довольно,

чтоб голод мой утолить.

Все тихо, лежу спокойно,

не слышен стрекот цикад.

Встал чистый месяц над кряжем,

сияние входит в дверь…

Светает. Иду на воздух.

Нигде не видно дорог.

Блуждаю кругом бесцельно,

лишь дым и туман окрест.

В сиянье алеют горы,

лазурью блещут ручьи,

И вижу: в десять обхватов

и сосны здесь и дубы.

На камни ручья спокойно

ступаю босой ногой;

Журчит вода, убегая,

мне ветер треплет халат.

При жизни такой нетрудно

возрадоваться всему —

Зачем же сидеть непременно

на привязи у других!

В одном желанье признаюсь

моим немногим друзьям:

Хочу до старости жить здесь,

отсюда не уходить!

В пятнадцатый день восьмой луны [777]дарю Чжан Гун-цао [778]

Облака подвернуты кругом,

нет Реки среди небес, [779]

Чистый ветер дует в пустоте,

сгладил волны свет луны.

Спит вода, спят ровные пески,

образов и звуков нет.

Пьем с тобой из кубка одного —

спой мне что-нибудь, прошу.

Ты поешь — с кислинкою напев,

а слова твои горьки;

Не могу дослушать до конца —

слезы льются, словно дождь.

«С небесами высота Цзюю

сводит озеро Дунтин [780],

Всплыл дракон и снова в глубь нырнул,

слышны крики обезьян.

Десять жизней, девять в них смертей —

вот как выслужил я чин.

А теперь один в глуши живу,

точно скрывшийся беглец.

Покидая ложе, змей боюсь

и отравы жду в еде.

Воздух моря увлажнил червей,

мяса, крови смрад вокруг.

Пред ямынем [781]барабан большой

бил торжественно вчера:

Новый государь у нас теперь, [782]

Гао будет вознесен.

За день о прощении указ

десять тысяч ли прошел,

Всем, кто к казни был приговорен,

жизнь дарована была;

Возвращают ссыльных, служба ждет

всех, кто отрешен от дел,

Будет смыта грязь, сметен порок,

стихнут козни во дворце.

В списки некий чин меня вписал —

имя вымарал другой,

Не везло мне — только удалось

к варварам забраться в Цзинь. [783]

Что судебный исполнитель? [784]Тля!

Если жалобу подам,

То накажут палками меня

да затопчут в пыль и в грязь.

А из тех, кто начинал со мной,

в гору многие пошли…

Тяжко подыматься в высоту

по Небесному пути». [785]

Ты окончил песню, а теперь

слушай то, что я спою,

Подарю тебе я песнь мою,

столь несхожую с твоей:

«Ночью ныне ярок лунный свет —

хватит и на целый год,

Жизнь стремится по стезе судьбы,

и другого нет пути.

Если есть вино, а ты не пьешь,

то зачем луне светить?»

Посетив храмы Хэнъюэ [786]и переночевав в храме на вершине горы, оставляю надпись на надвратном павильоне

Пять гор по уставу обрядов

стоят, как гордые гуны,

Четыре горы — что стражи,

и высится Сун [787]в середине.

Земля на Хэнъюэ пустынна,

немало чудес там встретишь:

Там небо горам дарует

волшебную власть и силу.

Росою и облаками

горы половина сокрыта,

Хоть есть у нее вершина,

кто в силах ее достигнуть?

Туда я как раз приехал

во время осенних ливней.

Дух инь [788]был угрюм и темен,

и чистый ветер не веял;

Вознес я моленье сердцем,

от суеты отрешенным,—

Или неверно, что к Небу

взнесется праведный голос?

Лишь миг — и туман растаял,

и гор вершины открылись;

Взглянул я вверх: как огромен

простор пустоты лазурной!

Цзыгай [789]протянулась далеко,

пока Тяньчжу не коснулась,

Шилинь обрушилась, прянув,

и на Чжуюн навалилась.

И вдруг душа взволновалась,

я спешился поклониться,

Меж сосен и кипарисов

спешу во дворец чудесный. [790]

Колонны алые ярки,

светятся белые стены,

Ало-сини картины

и поклоненья предметы.

Всхожу, в поклоне сгибаясь,

вручаю вино и мясо,—

Пусть эти дары ничтожны,

но искренность несомненна!

Старик премудрый во храме

желания духов знает,

Бесхитростен он и весел,

любезен к духам и гостю;

Гадательные таблички

раскинуть мне предлагает

И говорит, что выпал

мне самый счастливый жребий.

Я изгнан, как крыса, в пустыню,

но, к счастью, еще не умер,

Еды бы малость, одежды —

и здесь до смерти останусь.

Не буду вовек я князем,

сановником, полководцем —

И даже духи едва ли

доставить мне счастье могут.

Ночую в буддийском храме,

всхожу на высокую башню —

Светлы облака, и в небе

луны и звезд переливы.

Кричат обезьяны в роще,

мне слышен звон колокольный,

Холодное белое солнце

рождается на востоке.

вернуться

777

Пятнадцатый день восьмой луны— Праздник середины осени и почитания луны, а на юге Китая, в Кантоне, еще и Праздник фонарей. Это день самой яркой луны в году.

вернуться

778

Чжан Гун-цао— друг поэта Чжан Шу, переживший вместе с Хань Юем опалу и ссылку на юг.

вернуться

779

…нет Реки среди небес. —То есть не видно Млечного Пути, который по-китайски именуется Небесной Рекой.

вернуться

780

Дунтин— самое большое озеро Китая.

вернуться

781

Ямынь— чиновничья управа, канцелярия.

вернуться

782

Новый государь у нас теперь… — В 805 г. на престол вступил император Сянь-цзун.

вернуться

783

Не везло мне — только удалось // к варварам забраться в Цзинь.— Поэт говорит, что амнистия в связи с воцарением нового императора не коснулась его, — изменилось лишь место ссылки.

вернуться

784

Судебный исполнитель— должность, которую занимал Чжан Гун-цао. Здесь он поет о себе.

вернуться

785

Тяжко подыматься в высоту // по Небесному пути. — То есть достичь успеха в чиновничьей карьере столь же трудно, как взобраться на небо.

вернуться

786

Гора Хэнъюэ, или Хэншань — южная из пяти священных гор. — См. сноску 492.

вернуться

787

Сун— то есть Суншань, центральная из них.