Я направился вперед, пока не остановился перед линией торговцев людьми. Психопатка напряглась — слишком глупая, чтобы испытывать страх.

— Разрежь ее веревки и подними на ноги.

Франко повиновался без вопросов, разрезая узлы. Хватая за длинные черные волосы, он поднял ее на ноги. Ее ноздри затрепетали над кляпом, и первые признаки страха проявились во взгляде.

Франко обернул свою большую руку вокруг ее плеч, тем самым заставляя женщину оставаться на месте.

Я приблизился еще немного, постукивая плоскогубцами по своей руке.

— Каково это быть предательницей своего женского рода? Ты получала удовольствие от этого?

Она метнула в мою сторону озлобленный взгляд, вскидывая подбородок в неповиновении.

Холодно улыбаясь, я убрал плоскогубцы в карман и потянулся к ремню. Достал из-за пояса нож, который использовал, чтобы убить Росомаху и его сына. Рукоятка ощущалась правильно в моей ладони, вынуждая меня использовать его. С помощью кончика невероятно острого лезвия, я разрезал скотч. Она дернулась всем телом, когда я преднамеренно задел ее лезвием и на ее коже появилась крошечная красная царапина.

Я должен был услышать ее мысли, прежде чем она умрет. Я должен был понять, что толкает людей совершать такие вещи.

Сплевывая мешковину, она прошипела:

— Отправляйся к черту, урод. Я вижу, какой ты на самом деле. Ты думаешь, что если носишь модный костюм, то отличаешься от нас. Ты заблуждаешься. Ты — тот, кто желает причинять боль и продавать женщин.

Это не было тем ответом, который я желал получить.

Я дал ей пощечину. Ее голова резко откинулась в сторону, и она покачнулась всем телом.

Фредерик двинулся вперед, защищая Тесс в своих руках.

— Ты веришь в искупление грехов, сука? — Мой голос был бесстрастным, убийственно-хладнокровным, четким.

Она скривила губы, отказываясь отвечать мне.

Я ударил ее за ухом. Она пробормотала:

— Да. Я буду прощена.

Мои губы презрительно скривились. Я схватил ее за руку, дергая вперед. Она старалась сопротивляться, но это ничего не изменило. Франко вытянул руку, чтобы забрать мой нож, в то время как я достал из кармана плоскогубцы. Быстрым движением, я вставил ее палец в ужасное приспособление.

Она втянула вдох, безуспешно извиваясь в смертельной хватке Франко.

Я прошептал ей:

— Я заберу твою жизнь. Ты умрешь и превратишься в ничто. О тебе не останется даже крупицы мысли или ни намека на второй шанс. Я хочу, чтобы ты знала, что когда я заберу твою жизнь, я прокляну тебя до самых недр преисподней. Я наложу на твою душу такие проклятия, что она никогда не вознесется на небеса.

Моя рука сжала плоскогубцы, и женщина издала чудовищный крик. Ее палец изогнулся, когда я сломал кость, и Франко оттолкнул ее от себя. Он кинул мне нож, и одним взмахом я перерезал ей яремную вену. Как и Росомахе.

На одну миллисекунду ее шея казалась не поврежденной, затем кожа раскрылась, зияя ужасной кровоточащей раной, покрывая мою грудь ярко-красными брызгами крови. Горячая и с характерным запахом, она хлынула так, будто больше не могла находиться в ее теле.

Руки женщины взметнулись к горлу, палец изогнулся в противоположном направлении в попытке остановить кровь. От нее исходили булькающие звуки, нежели крики.

Ее стремительно заходящееся сердце только ускорило смерть, когда литры темно-красной жидкости выливались через ножевую рану.

Связанные и заткнутые кляпами торговцы людьми все замерли, смотря на происходящее в ужасающем понимании. В понимании, что им от меня не уйти. Они встретят свой смертельный приговор и им остались считанные минуты жизни

Женщина повалилась на колени, прежде чем упасть лицом вниз, когда последний источник живительной силы покрыл бетонный пол.

Она дернулась в предсмертной агонии. Мой голос прозвучал отчетливо и громко.

— Ваша кровь смешается сегодня. Всех вас. Вы работали вместе, и умрете вместе.

Я взглянул на Франко, который кивнул.

— Парни, — обратился он к своей команде. В то же мгновение, облаченные в черное наемники заполнили пространство звуками оружия, которое они вытаскивали из кобуры.

Качая головой, я проговорил:

— Слишком безлично. — Поднимая вверх окровавленный нож, я добавил: — Никаких пистолетов.

— Вы слышали его. Опустите свои пушки, — рявкнул Франко. Звук ножей, которые доставали из ножен, свистом разнесся по комнате.

Я указал на гребаного главаря в его разорванной голубой футболке

— Только не его. — Затем перевел взгляд на голого ублюдка, который изнасиловал блондинку. — И не его. Оба мои.

Наемники двинулись вперед, заходя за спины жертв. Блэр, один из самых преданных парней Франко, который выглядел, как норвежский бог войны, расположил свой нож у горла торговца людьми, его плечи напряглись и приготовились.

Тьма взывала внутри, взвиваясь стремительно и мощно; я позволил поглотить себя.

«Это ради тебя, Тесс».

Я никогда не испытывал желания быть таким кровожадным, но тут отдавало приказы животное. И оно жаждало крови. Оно желало долбаный олимпийский бассейн, заполненный до краев кровью.

— Объеденные в смерти, вы будете неразрывно связаны в чистилище. У меня к вам нет ни капли сострадания. — Мои глаза встретились со взглядом Франко. — Выполняйте.

Это была омерзительная развлекательная программа, которая пошла совершенно не по плану, когда наемники одним махом перерезали шеи жертв. Умирающие невнятное нытье и молитвы были заглушены благодаря кляпам.

Водопады красного цвета хлынули вперед, распространяя влагу по бетонному полу. Одно за другим их тела дергались и сотрясались в предсмертных конвульсиях, выплескивая кровь из вен на пол.

Франко приблизился ко мне и пробормотал на ухо:

— Могу я взять на себя насильника? — Его глаза сверкнули тьмой, и я ощутил дух товарищества, который не испытывал до этого момента. Как у монстр к монстру.

Я кивнул.

Жуткая смертельна картина разворачивалась перед нами. Воздух стал насыщен металлом и ржавчиной. За этим последовало сладкое зловоние смерти, когда их сердца перестали биться.

Мой взгляд устремился к Тесс, которая все еще пребывала в бессознательном состоянии в руках Фредерика. Ее наспех обернутый в материю палец покоился сломанным поверх колючего коричневого одеяла. Щека прижималась к черной футболке Фредерика. В любом случае, она выглядела хуже, чем раньше — ее кожа была бледной, пепельного цвета.

Мне необходимо было прикоснуться к ней. Убедиться, что она была жива и останется таковой. Проходя через лужи крови, я напрямик устремился к Фредерику и оставил как можно более нежный поцелуй на лбу Тесс.

Фредерик крепко удерживал ее в руках, в то время как я ласково поглаживал ее щеку и пытался успокоить свое заходящееся в груди сердце. Она все еще была жива.

Ее серо-голубые глаза распахнулись, зрачки были все еще настолько расширенными, что я испытывал страх, что наркотики могли убить ее. Но ее взгляд остановился на моих глазах настолько осознанно, сражаясь за то, чтобы вырваться из наркотического плена.

— Т-ты покрыт кровью... — Она замолкла на полуслове, тяжело дыша и хрипя от удушающего кашля. Черт побери, мне необходимо было доставить ее к доктору.

Видеть ее в таком состоянии было словно удар ниже пояса. Я нежно улыбнулся.

— Эсклава. Мы скоро уйдем отсюда. Я отомщу, и затем мы полетим домой.

Фредерик нахмурился.

— Что серьезно, Кью? Называешь ее рабыней в такой момент? — Его негодующий взгляд чертовски разозлил меня.

— Tu ne sais rien [39] . — Я старался находиться в уравновешенном состоянии, но ярость заставила меня пробормотать, — Не смей меня осуждать. — Он не понимал этого. Слово «эсклава» стало проявлением привязанности. Преисполненное нежностью, выражая в себе все, что происходило между нами.

Тесс пробормотал что-то бессвязное, и я провел кончиками пальцев по ее горячей от температуры щеке.