«Уходи, Тесс. Прежде чем он увидит тебя».

Я не хотела смущать его.

Внезапно Кью двинулся, отталкиваясь от решеток клетки и направляясь прямиком ко входу в вольер. Он открыл засов и вошел во внутреннее пространство клетки. Птицы защебетали громче, когда Кью остановился в самом центре их мира. Он сам выглядел, как мужчина, у которого отняли его собственные крылья. Как падший ангел, которому нет места на земле, и который ведет борьбу каждый день, в попытке отыскать его.

Я сделала шаг вперед. Должна была ли я сказать что-то? Утешить его? Мое сердце сжалось, испытывая отчаянное желание быть рядом с ним, но больше не в состояние делать это, неважно, сколько добрых слов я бы не произнесла, Кью все равно увидел бы, что я больше не чувствовала себя живой внутри.

Моя душа звенела цепями и замками, спасая меня, но в то же время разрушая. Чем дольше я жила в своей башне, тем сильнее угасала наша связь и страсть.

Я ненавидела вирус оцепенения, что царил внутри, неспешно распространяясь, стирая все воспоминания, кем на самом деле была Тесс. Я была заменена на углеродную копию, что уплывала на ветру, у которой отняли ее убеждения и мысли. И все потому, что я была недостаточно сильной для того, чтобы столкнуться с тем, что совершила.

Кью выругался себе под нос, его грудь резко поднималась и опадала из-за эмоций.

— Почему я должен держать вас здесь, когда вы не хотите быть тут? Вы здесь не из-за меня. Вы здесь, потому что я запер вас. Вы мои заключенные, мои пленники, мои трофеи.

Он опустил голову, прежде чем взмахнуть руками.

— Allez vous-en. Je ne veux plus de vous. Elle ne veut plus de plus alors ça sert à quoi, putain [47] ?

Птицы сошли с ума, разлетаясь по клетке в разные стороны, вылетая на свободу через открытую дверцу. Они вырывались и разлетались по оранжерее, пролетая между растениями и элементами водного дизайна.

Когда я уклонилась от стаи малиновок, их крылья зашелестели.

— Улетайте прочь! — кричал Кью; птицы еще сильнее взметнулись. — Пошли прочь от меня!

Я сделала шаг назад, не желая видеть срыв Кью. Я отчаянно желала, чтобы это ранило меня, чтобы меня убило понимание, что я вырвала его сердце, но я чувствовала только пустоту.

Кью поднял взгляд и замер.

Его глаза вперились в мои, сверкая яростью и тьмой. Я уповала на какое-то озарение, чтобы я могла положить конец нашим страдания. Я хотела одновременно показать всю мою любовь к нему, но и продолжать прятаться от чувства вины. Я хотела рассеять всю тьму, потери и ненависть в его взгляде, но была не в силах сделать это.

Склоняя голову, посмотрела вверх.

Кью выругался, выходя из птичьего вольера, переполненный яростью и гневом. Он направился ко мне, останавливаясь так близко, что жар его тела опалял мою кожу.

Я отпрянула, ожидая что он внезапно нанесет мне удар — схватит за волосы, даст пощечину, сделает что-то, чтобы пробудить меня.

Когда он не прикоснулся ко мне, я подняла взгляд. Кью пробормотал:

— Какого же ты низкого обо мне мнения. — Он поймал мой вьющийся локон, нежно пропуская его между кончиками пальцев. — Улетай, эсклава, если это то, чего ты на самом деле хочешь. Я не буду останавливать тебя. — Его тон был холодным и отстраненным.

Он отвернулся, направляясь к огромным двойным складным дверям, которые располагались в противоположном конце оранжереи. Сильным взмахом рук, раздвинул двери во внешний мир. В тот же момент, птицы вылетели, воспаряя высоко в открытое небо.

Кью тяжело вздохнул, его плечи были напряженными и сгорбленными, когда его любимые крылатые создания без оглядки улетали прочь.

Когда последняя крошечная голубая сойка улетела, он повернулся, и пристально уставился на меня. Морщинки под его глазами подчеркивали его усталость и печаль.

Я сглотнула.

— Кью... Мне так жаль.

Он покачал головой, как если бы не мог поверить, что это был на самом деле конец.

— Я устал, Тесс. На самом деле устал. Я сделал все, что ты меня просила. Сделал все, что сделал бы мужчина, любящий свою женщину. Но ты больше не хочешь меня, а мой зверь больше не испытывает желания причинить тебе боль. Что бы у нас ни было... это потеряно.

Я втянула вздох, когда он подошел ко мне ближе.

— Ты будешь отрицать это? Докажешь ли ты мне здесь и сейчас, что я совершаю огромную, мать его, ошибку? Что тебе просто нужно больше времени? — Он ударил рукой о ствол пальмового дерева, заставляя ветвь с листьями затрястись. — Скажи мне что тебе нужно! Я умоляю тебя поговорить со мной. Что ты скрываешь! — Он фыркнул. — А я тебе скажу, что ты скрываешь от меня. Что ты писала сообщения своему бывшему долбаному парню, вместо того, чтобы довериться мне! — Он устремил взгляд в потолок, содрогаясь от гнева. — Почему эсклава? Почему ты просто не можешь заплакать и выпустить все? Почему не можешь позволить мне исцелить тебя? Почему закрываешься от меня и убегаешь? Мать твою, почему?

Так много вопросов, на которые у меня не было ответа. Кью стоял, закипая от гнева. Я предложила ему самый простой ответ. Ответ, который не имел смысла, но это было все, что я могла ему дать.

— Они забрали мой разум. Больше не о чем говорить.

Я заслуживала умереть под грузом вины. Меня мучили. Я знала, что если буду держа все глубоко в себе, это будет снедать, подобно раку, медленно убивая. Но я не могла освободить себя. Это было невозможно.

— Ты бы убил меня, если бы я тебе рассказала, — прошептала я.

Кью напрягся, стараясь проникнуть внутрь меня, разгадать мои секреты.

— Я бы никогда тебя не убил. Что бы ни произошло, это была не твоя вина.

Не моя вина! Естественно, это была моя вина. Я убила его драгоценных птичек. Я отняла человеческую жизнь.

Моя кожа покрылась мурашками, напоминая мне о том, что только моя башня могла защитить меня. Мне нужно было уйти, прежде чем он бы сломал мои барьеры.

— Ты должен отпустить меня, Кью. Я не желаю причинять тебе боль.

Он рассмеялся, но его смех был пронизан мраком.

— Ты не желаешь причинять мне боль? — Он шагнул ближе, вскидывая руку.

Наши взгляды ни на мгновение не покидали друг друга, и я стояла не двигаясь, не чувствуя ничего, ожидая его удара.

Он задрожал, раскрывая свою ладонь и сжимая ее от ярости.

— Как сильно я хочу причинить тебе боль, Тесс. Если бы я полагал, что именно это вернет тебя обратно, я бы связал тебя и не прекращал бить до тех пор, пока бы ты наконец не рассыпалась на мелкие осколки, чтобы я смог склеить тебя обратно.

Воздух сгустился от ощущения жестокости, и я боролась изо всех сил, чтобы ухватиться за свою пустоту. Кожаный Жилет возник в моем разуме, пытаясь найти способ пробраться в мою башню. Бисеринки пота выступили на моей коже, когда я старалась сопротивляться.

Кью внезапно вздохнул, опуская руку. Он отвел взгляд в сторону, его вспышка гнева сменилась на принятие.

— Je ne vais pas te faire de mal parce je ne veux pas te détruire[48] . Накрывая ладонью мою щеку, он провел пальцем по нижней губе. — И пусть я не могу остановить тебя от того, чтобы ты покинула меня, я не стану оставаться, чтобы смотреть, как ты уходишь. — Его прикосновение исчезло, когда он сделал шаг назад. — Я больше не желаю видеть тебя. Прощай, эсклава.

Он прошел мимо, не произнося ни единого слова.

Ты моя эсклава, моя родственная душа, мы владеем друг другом, ты моя навечно. Моя птичка, лети домой...

Я вырвал человеческое сердце из груди, а теперь хотел вырвать свое собственное. Мои пальцы изнывали от желания вскрыть грудную клетку и вырвать его, останавливая биение. Я больше не желал жить с этой долбаной болью каждый раз, когда думал о Тесс.