Демон держал меня за руку, словно маленькое дитя. Мы шли по усеянной гравием дорожке. Осеннее солнышко слепило своими поблекшими оранжевыми лучами, как символ уходящего последнего тепла. Я прикрыла глаза от солнца, что следовало нам навстречу. Оно было высоко-высоко в небе.

Так тихо и спокойно. Никого нет, даже птицы не поют. Только шелест высокой увядающей травы. Я наслаждалась погодой и тишиной, не обращая внимания на своего послушного демона… Велиара.

Как странно произносить его имя. Даже просто в мыслях. Это казалось невероятным. Но все правда — демон назвал свое имя, связав меня с собой. Как и говорила бабушка. Она знала и предсказывала мой путь. Бабушка была настоящей ведьмой. А кто я? Можно ли меня назвать ведьмой? Или я всего лишь заложница демона? Что бы он ни говорил, я все равно не чувствую себя его хозяйкой. Ведь сама не властна над собой. Как я могу помочь кому-то, если не способна помочь себе? Единственный выход, что я видела — смерть. Но теперь… меня спас Велиар. Теперь я не знала, как мне быть дальше.

Припомнились слова мага. Он говорил о долге, о том, что стоит жертвовать несколькими жизнями, чтобы потом спасти многих. И тогда, и сейчас я не готова была идти на такое, пусть даже эти невинные сами готовы принести себя в жертву.

Воспоминание о Лайзеле заставили сердце сжаться в болезненной судороге, а его представившийся образ лишил дыхания. Он неправильно поступает. Погибнет не один или два человека — погибнут целые села и города! Это сумасшествие. Я не могу оправдать Лайзела…

— Не думай о нем, — словно прочитав мои мысли, произнес Велиар.

— Это не так и просто, — у меня не было сил с ним спорить. Я бы сказала, что привыкла к демону, не ощущала по отношению к нему злобы или ненависти. Он стал как должным — моим всегдашним спутником.

Он не говорил больше ничего, а я и не пыталась. Я просто погрузилась в мир своих мыслей, раздумывала о своей жизни. Что будет дальше? Не проще ли было убить себя, тем самым избавив всех от страданий? Наверное, я все-таки жалею, что Велиар спас меня. Ведь тогда все было бы намного проще.

Мы не спеша спускались с холма. Ноги проваливались в великоватых мягких кожаных сапогах, что еще на рассвете достал для меня Велиар. И одежду тоже. Я не спрашивала, откуда они. Догадывалась, что, скорее всего, он вновь расплатился фальшивыми монетами или же украл откуда-то.

Велиар давно спрятал свои большие крылья и укутался в длинный плащ. Притворялся обычным человеком, а рога прятал под свободным капюшоном.

Вскоре показалась деревушка. Домики маленькие и ветхие, но аккуратные. Полностью из дерева, не было и намека на камень.

— Мы здесь навсегда? — удрученно спросила.

Он покачал головой, а потом неожиданно ответил:

— Как сама захочешь.

Пожала плечами, удивляясь его словам, но не говорю ни слова. Я полностью доверяла демону, шла за ним, как послушная собачка. Что мне оставалось? Сельчане смотрели на нас с любопытством, не скрываясь, для них это развлечение — новые люди.

Демон остановился около одной хаты, где его встречал хозяин — тучный пожилой мужчина. Как оказалось, Велиар заранее договорился о помещение для нас — старая пристройка, что была по соседству с хозяйским домом.

Наверное, мне стоило удивиться предусмотрительности демона, но все мысли о другом.

Постройка, в которую мы вошли, оказалась небольшой. Внутри лишь две маленькие комнатки, разделенные при помощи отдвижной шторы. Чуть дальше узкий коридорчик с круглой кухней.

Вопросительно посмотрела на демона.

— Не волнуйся, я лягу на лаву или печку.

Еще более сильное удивление в моих глазах. С каких пор его заботит моя скромность, когда до этого он брал меня когда вздумается?

— Ведь теперь ты моя госпожа, — пакостная улыбка.

Я передернула плечами. Мне было сложно свыкнуться с этой мыслью. Велиар же только рассмеялся моей реакции. Совсем его не понимаю. Теперь, когда за накидкой спрятаны рога, он кажется мне простым человеком не только внешне…

— Здесь чисто, — заметила я, решив сменить тему. Лишь бы не думать, не вспоминать, но мысли все равно возвращаются к Лайзелу, к его записям в дневнике, договору с Велиаром и моим падением с крыши…

— Я распорядился, чтобы дом прибрали к нашему приходу.

— Ты знал, что я уйду от него? — только сейчас осознала. Горький комок подступил к горлу.

Ответа не последовало. Он не посчитал нужным отвечать и просто перевел тему. Я и не противилась. Могла ему приказать, но не стала. И так понимала, что права.

— Еще только день, может, пойдем куда-то? Мне исключительно не нравится в этой жалкой норе, — скривился демон, недовольно осматривая «хоромы».

— Так почему ты не нашел что-то лучше? — с издевкой спросила, а сама уже пошла по направлению к кровати. Спать, спать и только спать! Я выжата, словно лимон. В моем теле нет больше сил. Слишком много событий за последние сутки. Ко всему же, мы шли с демоном целую ночь и все утро.

Сняла цветастое покрывало и укуталась в теплые одеяла. Не хочу ничего знать, видеть и слышать. Хочу закрыть глаза и впасть в беспамятство. Забыться, не думать… но сон долго не идет, несмотря на усталость. Мучают воспоминания. Мысли о Лайзеле. Я не могла понять, как он мог выбрать столь опасный путь? Неужели он не осознает, насколько его план жесток и беспощаден? Чем он тогда хуже охотников на ведьм?

А потом все же наступает спасительная тьма…

«Бабушке совсем плохо, она прикована к кровати. Я не могу уделить ей время, так как проснулась Энни. Она плачет, хочет внимания и еды. Мечусь от одного угла в другой, не зная за что хвататься. Мне страшно: на моих руках маленький ребенок, я сама ребенок. Я не хочу остаться одной!

Свою маму не помню, отца и вовсе никогда не видела. У нас с Энни разные отцы. Бабушка никогда не рассказывала. Не любила говорить о матери. Постарше стала, поняла, что непутевая наша мамка была, без брака нас родила, еще и от разных мужчин. А это грех большой. Потом и вовсе бросила, за новой любовью погналась, оставив нас бабушке. Очень я за это зла на нее была. Теперь совсем ненавидела, понимала, что не сегодня, так завтра бабуля покинет этот мир, и я останусь одна…

Накормив подогретым молоком Энни и уложив ее в кроватку, наконец смогла подойти к бабушке. Набрала в миску овощной юшки, покрошила туда хлеба и понесла к кровати.

Среди пуховых одеял лежало сухонькое тело бабушки. Когда-то сильная женщина теперь совсем исхудала, и, казалось, ссохлась. На лице появилось больше морщин. Глаза запали и выцвели.

Сдерживаясь, чтобы не зареветь, натянула улыбку.

— Я покушать сварила, ба, — ласково прошептала, садясь на деревянный табурет. Набрала пол-ложки супа, подула, чтобы ненароком не обжечь. Аккуратно кормлю бабушку, стараюсь ничего не пролить, а сама еле сдерживаю слезы.

— Ты, внученька, на маму не сердись, — неожиданно произнесла бабушка, сиплым голоском, таким, что сложно и слова услышать.

Замерла от удивления, с ложкой на полпути. Как она поняла, что я думаю о маме?

— Ты ведь знаешь, что мы ведьмы, — напомнила, и я послушно кивнула, поспешно задавая вопрос:

— Я смогу читать мысли?

— Нет. Ты пришла в этот мир для другого. Ты же помнишь, о чем мы говорили с тобой? О связанном?

Снова кивок. Удовлетворившись моим ответом, бабушка продолжила:

— Но я хотела сказать иное, чтобы ты не держала зла на маму свою. Это плохо. Если будешь сердиться, то твоя злость накопится и тогда, в дальнейшем, злость возьмет над тобой верх.

— Но она родила нас вне брака и бросила!

— Такой удел ведьм — быть несчастными в любви. А то, что бросила, так ее уже наказали за это. Сильно наказали, даже больше, чем она того заслуживала. Твоя мама не слушалась меня, не понимала, какой страшный дар наши чары. Заигралась, наворожила.

— Ее убили охотники на ведьм? — спросила, чувствуя сильный страх.

— Нет, ее убила ревность. Вскружила мужикам головы, впоследствии один их них зарубил топором… Нельзя играть с колдовством — помни это! И сестру береги…