В ночь с 15 на 16 (с 27 на 28) октября 1853 пятитысячный турецкий отряд внезапно напал на прибрежный пост Св. Николая, где было всего 225 русских военных. С большими потерями турки взяли пост после девятичасового героического сопротивления гарнизона. Все русские, оставшиеся в живых после штурма, в том числе местный священник, таможенные чиновники, женщины, дети из семей военнослужащих были замучены.

31 октября (12 ноября) тридцатитысячное турецкое войско Абди-паши, состоящее из регулярного анатолийского корпуса, а также курдов и башебузуков, при 40 орудиях, перешло через русскую границу на Александропольском направлении и захватило с. Баяндур. Здесь иррегулярные части устроили резню христианского населения, после чего занялись любимым делом и в соседних армянских деревнях. (Естественно, что эти турецкие «подвиги» в «свободную прессу» не попали.) [210]

Отряд генерал-майора И. Орбелиани направился к р. Арапчай, не имея сведений о расположении сил противника. Даже царский Манифест об объявлении войны будет получен русскими властями в Закавказье лишь 6(18) ноября.

Отряд Орбелиани двигался, сильно рассредоточившись на местности, и не выдвинув вперед авангарда. У селения Баяндур отряд наткнулся на массу неприятельской конницы и артиллерию турецкого корпуса Абди-паши.

После первого же турецкого выстрела елизаветпольская милиция бежала с поля боя, «распространяя ужас до самого Александрополя» — такова уж была проблема почти всех местных ополчений, собираемых российскими властями — они легко поддавалась панике.

Отряд Орбелиани попал под сильный артиллерийский огонь турок и не мог быстро оступить — путь назад преграждал Караклисский овраг. Многочисленная турецкая кавалерия пыталась обойти правый фланг отряда и только мужество нижегородских драгун спасало положение.

Пока отряд Орбелиани держался у Баяндура, а это длилось более четырех часов, елизаветпольская милиция, состоящая из азербайджанцев, принеслась в Александрополь и, видимо не растеряв еще сил, вступила в драку с армянами на местном базаре. Генерал-лейтенант Василий Бебутов, собрав имевшиеся у него подразделения, под крики армянских женщин, умолявших спасти их от турок, выехал из города. Бебутову удалось правильно выбрать направление удара — кратчайшим путем на левый фланг неприятеля.

Потеряв около тысячи человек, турки ушли за Арапчай. Некоторые курдские старейшины просили Бебутова о приеме их родов на русскую службу.

Со второй половины октября участились нападения турецких иррегулярных войск в Ахалцихском районе. 30 октября у самой крепости Ахалцихе появился авангард ардаганского корпуса Али-Паши, насчитывавшего 18 тыс. человек. Атака на старый Ахалцихе была отбита, хотя осетинская милиция разбежалась в начале боя.

У генерал-майора П. Ковалевского, командовавшего Ахалцихским отрядом, имелось под началом 250 казаков и 150 человек грузинской дворянской дружины — против 5 тысяч неприятелей. 1 ноября турки попытались ворваться в новый Ахалцихе, лишенный укреплений. Приступ был отбит, но город оказался блокирован и отрезан от Тифлиса. Его мусульманское население перешло на сторону врага.

Турки из корпуса Али-паши двинулись к Боржомскому ущелью, открывавшему вход в Грузию, но были остановлены тремя батальонами брестского полка у Ацхура. Несмотря на отсутствие у русских кавалерии и артиллерии, быстрый натиск и штыковой удар брестцев сделали свое дело.

Семитысячный отряд под командованием князя Ивана Андроникова разблокировал Ахалцихе и 14 (26) ноября, перейдя быстрый Посхов-чай, двинулся на высоту, где располагалось селение Суфлис (Суплис) и основные силы Али-паши. Здесь пришлось брать саклю за саклей. Солдаты из подразделений Виленского, Брестского и Белостокского полков выбили противника из селения и преследовали его, пока не спровадили за государственную границу. На правом фланге донские казаки и гурийские милиционеры (хорошо проявившие себе в ходе этой войны) изрубили несколько сотен аджарцев и обратили в бегство турецкую кавалерию. Турки, потеряв около семьсот человек одними только убитыми, бежали до Ардагана, а их иррегулярные силы драпали сразу домой. Так что в Ардаган прибыли лишь жалкие остатки корпуса Али-Паши. Наши потери составили 52 человека.

На гурийском направлении действовал 20-тысячный корпус турок. Однако после потери поста св. Николая, прочие атаки турок были отбиты силами князя Гагарина (около 6200 солдат) и гурийской милицией (3800 ополченцев).

19 ноября (1 декабря), на позиции Баш-Кадыклар, александропольский отряд генерала Бебутова, переправившись через реку Карс-Чай, атаковали анатолийский корпус. Для командования этого корпуса русская атака на турецкой территории стала большим сюрпризом. Но соотношение сил было явно в пользу турок. У Бебутова имелось 10 тыс. солдат и ополченцев, у Рейс-Ахмед-паша, командовавшего корпусом вместо убывшего в Карс Абди-паши, порядка 36 тыс.

Согласно свидетельствам, Ахмед-паша, вступая в битву, обещал своим солдатам быстрое истребление дерзких гяуров и даже приказал приготовить веревки, для того, чтобы вязать пачками и отправлять попутным транспортом в Константинополь пленных русских офицеров.

Главной задачей Бебутова было взятие батареи, находящейся на высотах, на правом фланге турецкого войска. Ее атаковали гренадеры Грузинского полка под командованием Орбелиани — атака захлебнулась уже на самой батерее, командир был смертельно ранен. Тогда генерал Бебутов лично повел две роты Эриванского полка на поддержку гренадер.

Нижегородские драгуны опрокинули турецкую кавалерию, обходившую русские войска с левого фланга и, вскарбкавшись на горное плато, оказались на правом крыле турок. Здесь против вражеского каре был поставлен дивизион донской конной артиллерии. После нескольких залпов картечью русские драгуны ворвались в каре и изрубили турецкую пехоту. На правом фланге против трех дивизионов нижегородских драгун под командованием генерал-майора Чавчавадзе действовало многотысячное скопище иррегулярных башибузуков и курдов, а также полк регулярной турецкой конницы. Драгуны опрокинули всю эту массу и погнали.

В итоге турки бежали до самого Карса, оставив на поле боя более 1500 тел и множество снаряжения, включая новенькие французские штуцеры. Наши потери составили 317 человек.

Турецкая милиция домчалась до Карса первая и, будучи в расстроенных чувствах, провела на местном базаре большую реквизицию — досталось и местным армянам, и мусульманам. Курды разбрелись по домам, неразборчиво грабя по пути всех подряд. Известие о поражении турок под Баш-Кадыкларом оказало большое психологическое воздействие на ту часть населения Закавказья, что готово было поддержать османские войска. Многие курды и башебузуки оставшуюся часть войны просидели по домам.

Начальный период войны на Кавказе приподнес неприятные сюрпризы и нашим военачальникам. Они отметили высокие боевые качества регулярных турецких войск, которые имели теперь хорошее западное вооружение и показывали большую выучку. Турецая пехота хорошо маневрировала, но проявляла еще недостаточно стойкости в открытом бою, также как и кавалерия.

Позиция персов в это время была неясной. Часть персидских курдов поддерживала идею войны против России — под влиянием шейха Салеха, связанного с Шамилем. Того же требовали и английские агенты, действовавшие при персидском правительстве. Однако сам шах был настроен более против турок, чем против русских, и разрешил закупки зерна в Персии для нужд русской армии. В начале 1854 шах, предложив Петербургу свое участие в войне против турок, начал стягивать силы в Хое. Однако военный союз расстроился из-за требований персов предоставить им большие субсидии и гарантии.

На Кавказской линии в начале зимы произошло несколько столкновения с горцами. В районе военно-грузинской дороги и реки Аргун русские отряды предприняли удачные наступательные действия против горских шаек. После того зима прошла спокойно.