Еще в 1895 году "вице-король Северного Китая" начал предпринимать попытки восстановления погибшего практически в полном составе Бэйянского флота. В Англии и Германии были выкуплены пара быстроходных торпедно-канонерских лодок, а также заказаны большие бронепалубные крейсера. В добавление к ним в 1898 году у компании Шихау заказали четверку скоростных контрминоносцев, что стали прототипами для русских одноклассников. И пусть они не могли похвастать серьезным водоизмещением, в плане скорости равных четверке миноносных кораблей не имелось во всем мире. Однако пришедшие в 1899 году своим ходом через пол мира "Хай Лун", "Хай Цин", "Хай Си" и "Хай Хуа" оказались весьма капризны в плане обслуживания, тем более в столь тяжелом для облегченных миноносных машин походе. И вот этого самого обслуживания китайские моряки, большая часть которых являлись зелеными новичками, дать своим минным крейсерам не могли. Так что весьма опасные морские хищники с приходом в Таку были вынуждены сразу встать на прикол в ожидании необходимого профилактического ремонта рядом с сухим доком, где потихоньку приводилась в чувство торпедно-канонерская лодка "Фэй Тин". Но дать ход они все же могли. Что от них в принципе и требовалось, по получении уже подготовленного приказа. Обошедшаяся пароходству Иениша в сто тысяч лян бумага лишь ждала своего звездного часа.

Несмотря на разветвленную сеть шпионов и осведомителей, работавших на полковника Вогака, и солидное количество знакомых среди китайских военных моряков у бывших русских добровольцев, цинские армия и флот оставались обделенными засланными казачками — слишком ненадежным виделся этот метод, потому в ход пошел старый добрый подкуп того, кто имеет право принимать решения. Как некогда России пришлось раскошелиться, умасливая местных генералов, чтобы занять Порт-Артур без единого выстрела, положившее глаз на ряд активов частное пароходство было вынуждено буквально осыпать деньгами пару китайских высокопоставленных лиц, чтобы получить желаемое.

Не остались без должного внимания и артиллерийские офицеры китайских фортов, а также охранники арсеналов расположенных близ Тонгку. Так, первым, по получении соответствующего приказа, настоятельно рекомендовалось стрелять как можно точнее по супостатам, что уже начали наращивать силы близ Таку. А вторым — не проявлять излишнее рвение, в деле сохранения имеющихся на складах припасов от требующих справедливости народных масс. Все же в них хранилось столько современного вооружения и боеприпасов, что хватило бы для снаряжения четырех полнокровных пехотных дивизий и полутора десятков артиллерийских батарей. Так почему бы интендантам было не поделиться всем этим великолепием с теми, кто знал, в какую сторону следует стрелять? Дело оставалось за малым — провести все так, чтобы комар носа не подточил. И тут свое слово должны были сказать, как бойцы собранные Ваном, так и сводный отряд европейских моряков, что сунулся на невооруженной барже в устье реки, дабы впоследствии добраться по железной дороге от Тонгку до Пекина. Беспрепятственно пройдя по реке до города, моряки смогли погрузиться на эшелон и даже проехать почти десять километров до того как наткнуться на разобранные пути. А потом начался ад.

Помимо огромного количества патронов, уходившие вверх по Пэйху катера доставили по адресату дюжину старых трехфунтовых бронзовых горных пушек с двумя боекомплектами для каждой. Естественно, по сравнению с современными системами, они уже безнадежно устарели. Но, будучи установленными в засаде при условии полного отсутствия у противника артиллерийского вооружения, наглядно продемонстрировали, по какой причине артиллерию именовали не иначе как "Богом войны". Изначально в подготавливаемых еще с 1897 года отрядах имелось всего три подобных орудия — по одному в каждом. Потому, и время, и возможность провести обучение артиллеристов имелись в более чем приемлемых количествах. Что, собственно, ныне и ощутили на собственной шкуре находившиеся в вагонах поезда матросы. Сперва расстрелянные гранатами, а после и картечью, мало кто из них смог выстрелить в ответ хотя бы пару раз. Артиллеристы знали свое дело туго и снарядов явно не жалели, заваливая противника свинцом и чугуном. Лишь когда со стороны замершего на месте поезда вообще перестали звучать ответные выстрелы, вперед двинулась пехотная цепь. Но остерегались шедшие в ней революционеры зря, внутри изрядно разбитых вагонов они смогли обнаружить лишь две с половиной сотни мертвых и раненых. Уйти удалось лишь паре дюжин счастливчиков, но к тому моменту как они добрались до города и подняли тревогу, собравшие трофеи ихэтуани растворились, словно их здесь никогда и не было. И только полыхающие остатки вагонов, из которых никто не потрудился вынести раненых, свидетельствовали о случившейся здесь недавно трагедии. Естественно, стерпеть подобную пощечину никто из считавших себя хозяином мира не смог. Но и необдуманно бросаться вперед тоже виделось нерациональным. Особенно в свете незавидной судьбы разбитого сводного отряда, который так и не дождались в посольском квартале Пекина. Сперва требовалось поднакопить сил и узнать реакцию официальной власти на столь бесцеремонную выходку бандитов.

К величайшему изумлению офицеров собравшихся близ Таку кораблей, весьма вовремя подсуетившиеся с эвакуацией русские не выявили желания присоединиться к новому отряду формируемому вице-адмиралом Сеймуром для прорыва к китайской столице. Да и представлявшие здесь Россию силы никак нельзя было охарактеризовать значимыми. Как будто не Россия все последние годы старалась быть затычкой в каждой прохудившейся внешнеполитической бочке. Конечно, русские успели вывезти своих дипломатов и даже эвакуировать большую часть пребывавших в Китае граждан из зараженных восстанием провинций. Да и куда большую значимость для них ныне играла Маньчжурия со строящейся на ее территории железной дорогой. Но вот так открыто отдавать столь лакомый кусок, как Пекин, на откуп основным внешнеполитическим противникам — это было действительно подозрительно. Слегка притупляло паранойю европейских офицеров лишь то, что прибывшие на совещание русские вообще оказались категорически против очередного десанта. Что, впрочем, вписывалось в общую картину. Испытывавшим, как и все прочие, острую нехватку войск, русским требовалось время для накопления сил с которыми можно было потягаться за Пекин. Но какой же дурак будет давать шанс столь сильному конкуренту перетянуть одеяло на себя? Потому решение было принято и корабли в очередной раз начали терять своих матросов и офицеров, выделяемых в очередную десантную партию.

Одновременно с выдвижением европейских сил, начали свое наступление на Пекин ихэтуани. Продвигаясь вдоль железнодорожного полотна, они то и дело вынуждали отступать сильно уступающие им в количестве отряды правительственных войск, а также не забывали, как разбирать часть рельс, так и приводить в негодность инфраструктуру попадающихся по пути станций.

Впрочем, увидеть собственными глазами произведенные разрушения, ни вице-адмиралу Сеймуру, возглавившему новый сводный отряд колониальных держав, ни кому-либо из вошедших в него матросов, было не суждено. Точно так же как и предыдущий отряд, они не стали организовывать высадку в порту, а двинулись вверх по Пейхо. Разница состояла лишь в том, что место беззащитных барж заняли все имевшиеся в наличии канонерские лодки, кои под прикрытием тройки контрминоносцев устремились к устью реки с первыми лучами солнца 24 марта 1900 года. Вот только история уже много лет как встала на иные рельсы и потому не могла повториться.

Несмотря на отсутствие русских канонерок, что в иной истории приняли на себя основной удар орудий китайских фортов, выдвинувшийся к Тангку отряд нельзя было назвать слабым или малочисленным. Так ныне не удалось остаться в стороне японским кораблям и американскому старичку "Монокаси". Естественно, заменить в полной мере "Бобр", "Гиляк" и "Кореец" они не могли, но внести свой вклад в общее дело были способны. Ведь, по сути, сейчас они не собирались вести бой. А вот от доставки своих национальных десантных партий на китайский берег отвертеться их капитанам виделось невозможным, если они хотели поучаствовать в дележе пирога.