Раздался хлопок; я посмотрел на его источник и увидел, что Дарья пытается мне что-то сказать. Из-за шума безумно быстро вращающихся колец я не мог слышать ее слова. Девушка поняла это и жестами подсказала мне, что нужно делать. Я сначала не догадался, что означает ее вращение рукой по кругу, но потом сообразил и попытался воплотить этот замысел в реальность.

Я собрал остатки своих сил, которые растратил, пытаясь остановить Хаммера швырянием в него кирпичей, и снова сосредоточился, но закрывать глаза не стал. Когда подул слабый ветерок, я понял, что у меня начало получаться. Ветерок превратился в ураганный ветер. Стол, за которым прятались Лист и Скворец, оторвало от земли и подняло в воздух. Посреди комнаты стало образовываться нечто похожее на энергетический смерч. Его начало было метрах в десяти от пола. Смерч представлял собой огромную воронку. Я попытался втянуть в центр этого вихря лежащую на боку подвесную комнату. Как и с первым кирпичом, сразу у меня ничего не получилось. Я понимал, что стремительно теряю силы, но останавливаться было нельзя.

Я увеличил смерч в несколько раз. В конце концов конструкция была легко поднята в воздух. Вращающуюся с безумной скоростью комнату я направил прямо на Хаммера, который был уже в нескольких метрах от меня. Я понимал, что это опасно: такой бросок мог закончиться плачевно не только для Хаммера, но и для меня.

Остальные смотрели на это зрелище с раскрытыми ртами. Никто до конца не верил, что это моих рук дело. Лист и Скворец позабыли о безопасности и показались из своего укрытия. Воронка становилась все больше и больше. Оказалось, что остановить смерч не так-то просто! Комната с грохотом упала на пол, перекатилась с одного ребра на другое и остановилась. Хаммера впечатало в стену, он перестал двигаться. Можно было считать, что у нас одной проблемой стало меньше. Но оставалось еще одно серьезное затруднение, которое крутилось перед нами, — созданный мною смерч. Я несколько раз попытался развеять его, но он меня уже не слушался. Он втягивал в себя мелкие и крупные предметы и даже не думал останавливаться.

— Ну и натворил ты дел! — сказал Скворец, когда я перебрался к ним в укрытие. Перевернутый стол было трудно назвать укрытием, но от вылетающих из смерча осколков кирпичей он вполне спасал.

— Поздно теперь мне об этом говорить! Вон ей спасибо скажи. — Я указал на Дарью, которая в штыки восприняла мои слова.

— Я не знала, что ты не сможешь с этим справиться! — возмутилась она.

— Закрыли вопрос, — прервал нашу дискуссию полковник. — Нужно пробираться к Программисту — мне кажется, у него что-то получилось.

Кольца установки крутились с бешеной скоростью, и пространство в них искажалось.

— Пойдут те… Короче, вы знаете, — сказал Лист, выглядывая из укрытия. — Когда подам знак, ты, Слепой, пойдешь первым, я за тобой, а вы молитесь, кому только сможете, чтобы у нас все получилось.

Лист выждал, когда смерч отклонился как можно дальше от нашего укрытия, и махнул рукой. Я, как на уроке физкультуры по команде тренера, стартовал на короткую дистанцию. Расстояние между нами было не больше двадцати метров, но с огромным количеством препятствий. Я перепрыгнул через поваленный стол и чуть было не угодил в трещину в полу, которая образовалась после падения подвесной комнаты; благополучно миновав ее, я обогнул рухнувший шкаф и последним рывком, в который вложил остатки сил, преодолел последние метры.

Вихрь был неустойчивым и в тот момент, когда Лист попытался повторить мой маневр, неожиданно сместился и пошел на Листа. Сталкер схватился за ножку стола, вместе с которым его начало затягивать внутрь воронки. Скворец выскочил из укрытия и поспешил на помощь напарнику. Схватив Листа за руку, он потянул его на себя, но сила вихря оказалась намного больше, чем у стакеров, и теперь их обоих затягивало в него.

Клименко порылся в своем рюкзаке и извлек оттуда веревку, которая непонятным образом там оказалась. Один конец он привязал к стальному кольцу в стене, а второй бросил сталкерам. Все-таки мнение полковника о сталкерах поменялось. Скворец схватил конец веревки, вцепился в нее, но при этом не забывал держать Листа, который висел в метре над землей и упорно сопротивлялся вихрю. Лист изловчился и тоже схватил веревку. Сталкеры попытались подтянуться и выбраться из зоны действия вихря, но после нескольких попыток стало ясно, что это намного тяжелее, чем казалось на первый взгляд. К тому же веревка, натянутая как струна, в любой момент была готова лопнуть. Когда несколько нитей, из которых она была сплетена, лопнули, сталкеры занервничали.

— Веревка не выдержит нас обоих, — сказал Скворец.

— И что ты предлагаешь? — не понял Лист.

— Ты знаешь, что делать… — Скворец отпустил веревку, и вихрь мгновенно затянул его.

Лист не мог поверить в то, что в одно мгновение не стало его друга, с которым они были знакомы много лет. Когда это произошло, я ахнул, ведь никогда не подумал бы, что Скворец способен на самопожертвование. Оказалось, что я был не прав. Клименко уперся ногами в железный стол, который плотно прилегал к земле, и подтянул Листа к себе. Лист тоже карабкался по веревке и через несколько минут, когда смерч сместился, упал на пол, чуть было не переломав себе при этом все кости. Не теряя времени, Лист перебежал ко мне, и на этот раз все обошлось.

Я посмотрел на него. Лицо сталкера не выражало никаких эмоций. Слова здесь были неуместны, поэтому я решил, что лучше будет промолчать.

— Еще ничего не ясно, — неожиданно оживился Лист. — Все можно изменить.

Сталкер подошел к Программисту, который почти разобрался, как работает установка.

— Долго еще? — спросил Лист.

— Нет, совсем немного осталось. Нужно понять…

Программист не договорил, так как снова ушел в свои мысли. Так делали все компьютерные гении или только он, я не знал, но выглядело забавно. Кирпич, как мог, пытался остановить кровотечение, а Топор ему помогал.

Лист повернул голову и сказал:

— Вихрь прекращается.

Я тоже оторвался от старенького монитора и посмотрел, что творилось в помещении. Вихрь действительно уменьшился, а потом и вовсе пропал. Все было разбросано, кругом царил хаос, как после бомбежки.

Дарья и полковник подошли к компьютерам.

— Помощь нужна? — спросил полковник.

— Не думаю, что вы разбираетесь в компьютерах лучше меня, — прямо заявил Программист.

Полковник промолчал и только стрельнул в сталкера глазами.

— Там что-то… — Девушка не успела договорить.

В метре от нас сверху посыпались осколки кирпичей. Снова послышался рев, и на пол неожиданно упали две химеры. Одна из них явно была Рублевым. Но откуда взялась вторая?

— Белов? — удивился я.

— Это что — Белый? — спросил Топор, который удивился еще больше. — Это с ним из-за химеры произошло. Эх, помню я то время, когда мы с ним на химеру ходили. В тот раз едва не погибли.

— Вот, значит, как ранила его химера, — заключил я для себя.

— Не так просто убить химеру! Белый это точно знает, — сказал Топор.

Химера-Белов был явно слабее Рублева. Не только потому, что он уступал ему в размерах, но и потому, что на шее Белова виднелась свежая рана. И хоть химеры быстро восстанавливаются, после ранения на Янтаре ему стоило бы отлежаться несколько недель. Радоваться или не радоваться тому, что Белов жив? Сам для себя я еще не решил.

— Эта битва для кого-то из них окажется последней, — заявил Лист, когда Рублев и Белов сошлись в смертельной схватке.

Исход боя был не известен никому, даже самому Рублеву. Он никак не ожидал, что Белов останется жив. За Рублевым была сила. А у Белова — более мощное оружие, которое называется месть: он жаждал мести за попытку Рублева его убить. Поэтому шансы у противников были равны.

Первый бой Белов проиграл из-за того, что не задумался над превосходством противника в силе и положился на свои военные привычки и инстинкты. Сейчас он должен был учесть все, иначе мог просто не выжить. Это будет их последняя схватка.