- Держи, - Андрей протянул ему огниво. – Теперь сможешь кушать мясо.

Полуоборотень улыбнулся (для несведущего - жутко оскалился) и благодарно кивнул, спрятав подарок в карман драных штанов.

- Иди по нашему запаху. Надеюсь, к вечеру доберемся до Подгорного – это шахтерский поселок на полпути к крепости. Оттуда еще день – и на месте. Главное, не пугай грибников и не попадись охотникам.

- Понял, господин. Буду хитер как лис и скрытен как еж в ночи.

Аскет усмехнулся:

- Ну, бывай. Доброй дороги.

Рохля коротко взвыл на прощанье, съехал на пятой точке по склону и исчез под сенью вековых дубов.

А странники продолжили путь.

Утренняя свежесть сменилась полуденным зноем, солнце жгло немилосердно, над камнями клубилась испарина. Но Вера не обращала на неудобства никакого внимания, даже плащ снимать не стала. Девочку всецело поглотила лежащая как на ладони природа, какой она ее прежде не видела.

Хотелось во все глаза смотреть и на облака, и на протянувшуюся до мглистого горизонта дубраву, и на могучие скалы-великаны. Сирота будто бы шла по тонкой грани между несокрушимыми бессмертными великанами, старыми, как сама Артана. Лишь их леность и безразличие к ползущим под ногами букашками не позволяли оных букашек раздавить. А ведь могли сделать это в одно мгновение, растереть в порошок, оставить мокрое место.

Только узрев истинный лик природы, девочка в полной мере осознала, сколь ничтожен и слаб человек на его фоне. Люди мнят себя владыками земли, вырубают по нужде леса, зарываются в недра словно кроты и тащат оттуда несметные богатства, осушают болота, или, наоборот, затопляют луга, перекрывают реки плотинами и покоряют горные вершины. А на самом деле все эти поползновения незаметны и безразличны древним великанам. Выкорчевать рощу под поле – что состричь волосок. Вычерпать озеро до дна – смахнуть капельку пота. Прорубить глубочайшую шахту – вынуть грязь из-под ногтя. Для человека – великое дело, требующее небывалых совместных усилий и порой отбирающее здоровье и жизни. Для природы же – незаметное копошение неразличимых с высоты блошек.

Но стоит ей случайно разразиться бурей (для нее это как нам чихнуть), наводнением, оползнем или пожаром – и владыка всего сущего уже бежит, сверкая пятками и проклиная все на свете. Не понимает он, что все его дела свершаются лишь из-за лености и безразличия настоящих повелителей. Человек кроит природу под себя по единственной и очень простой причине: ему позволяют. Но стоит земле за пару секунд хорошенько встряхнуться, и все построенное за десятки, а то и сотни лет обратиться в пыль. И кто после этого правит миром?

От размышлений Веру отвлек Андрей. Он легонько тряхнул спутницу за плечо и приложил палец к губам. Навострив ушки, девочка услышала громкие грубые голоса, доносящиеся из-за поворота: на этом участке дорога широкой дугой уходила влево.

- Жди здесь, - сказал аскет и вышел из укрытия.

В ста шагах от него стояла необычная повозка, доверху груженая кусками железной руды. В отличии от лесных и равнинных товарок, она была заметно уже и длиннее, отчего походила на громадный гроб на далеко разведенных колесах. Посередине кузов делился надвое и соединялся мягкой сцепкой из шкур и канатов, благодаря которой мог легко проходить крутые повороты.

Тянули горный рудовоз могучие быки – три в ряд, один за другим, на козлах сидел пожилой мужчина с косматой бородой. Сощуренный подслеповатый взгляд и навсегда въевшаяся в кожу черная пыль выдавали в нем бывалого шахтера. Дорогу вознице заступили пятеро оборванцев с теми же признаками долгой работы под землей, только молодые, крепкие и вооруженные дубьем.

- А я говорю пошли вон! – в сердцах крикнул старик. – Дружине жалиться буду! Совсем страх потеряли, упыри, на военный груз пасти гнилые раззявили!

- Не ори, папаша, - ответил самый рослый и чумазый разбойник, предварительно сплюнув под ноги. – Не то покатишься дальше, но без телеги и вниз по склону.

Подельники заржали, обнажив редкие коричневые зубы.

- Нам вся руда сто лет не нужна. Пару кусочков возьмем на пропитание и все. Считай это платой за защиту.

- Защиту от кого?! – взвизгнул возница.

- Ну как… от нас!

Лиходеи вновь захохотали.

- Не жадничай, отец. И нам хорошо – и ты цел будешь.

- А то как же! У воеводы каждый кус на счету! Из этой руды оружие для пограничников куют, дубины вы стоеросовые! За недостачу сразу голову с плеч!

Вожак глубоко вздохнул и тут же зашелся кашлем. Постучав себя по груди, он сипло проворчал:

- Уморил ты меня, старый осел. Выбирай: или плаха в городе, или прямо тут. Иного не дано.

- О чем спорите, люди добрые?

Разбойники разом обернулись. Заметив приближающегося аскета, они нахмурились, заиграли желваками и покрепче сжали сучковатые палки. Андрей шел спокойно и уверенно, держа подбородок высоко и не смотря негодяям прямо в глаза. Ножны он прикрыл алым плащом, чтобы лишний раз не раздражать оборванцев. Ведь лучший бой тот, которого удалось избежать.

- Тебе какое дело? – набычился главарь, шагнув навстречу и хлопнув дубинкой по своей ладони.

- Хвала Свету, вы пришли! – донеслось с козел. – Разберитесь-ка с этой поганью, а то житья не дают! Распоясались, черти!

- Потише, отец, - вежливо попросил Андрей, и возница вмиг умолк. – Так что за беда стряслась? Авось смогу помочь.

- Конечно, сможешь, - осклабился чумазый голодранец. – Снедь есть?

Аскет кивнул.

- Ну так гони, чего встал как чурбан?

Мужчина вытащил из котомки тряпицу с недоеденным завтраком и протянул лиходею. Но тот даже не взглянул на добычу, уставившись куда-то за спину страннику.

- А кто это у нас там такая красивенькая прячется? – протянул верзила и облизнул пересохшие губы. – Иди-ка сюда, солнышко… Не бойся, не обидим. Если дергаться не будешь.

Подельники коротко хохотнули, голодными волками глядя на девочку.

- Забирайте еду и уходите, - строго произнес Андрей.

- Рот завали, - рыкнул шахтер в ответ. – Это дочурка твоя? Ух, какая милая. Вели ей подойти, живо!

- Прошу вас в последний раз. Давайте разойдемся миром.

Самый молодой из шайки склонился к вожаку и тихо прошептал:

- Слышь, это же аскеты. Может, ну их?

- Забоялся? – с усмешкой бросил разбойник. – Так проваливай. Но о доле забудь.

- Да и черт с ней. Зато жив останусь.

Юнец развернулся и быстрым шагом направился к спуску в лес, пугливо оборачиваясь. Почти сразу к нему присоединился второй лиходей, и в итоге Андрей остался один против троих крепких матерых мужиков. Они без боя отступать не собирались и тратить время на бессмысленные переговоры было глупо. Воспользовавшись отвлеченностью врагов, странник выпростал из-под плаща правую руку и со всей силы ударил вожака в грудь открытой ладонью.

Тот шумно выдохнул, отшатнулся и налетел спиной прямо на быка. Скотина, хоть и глупая, а не растерялась и как следует наподдала погани рогами. Верзилу бросило к аскету словно мяч, он каким-то чудом удержал равновесие, но лишь для того, чтобы тут же получить кулаком в челюсть. Охнув и закатив глаза, подонок распластался посреди дороги.

Только после этого подельники пришли в себя. Все случилось так быстро, что они и замахнуться не успели, теперь же численное преимущество не играло никакой роли. Разбойники попытались напасть, рыча и тряся дубьем над головами, но Андрей ловко отпрыгнул назад, а возница, наоборот, решил перейти в наступление.

- Бей гадов! – возопил он и хлестанул быков по спинам.

Те резво взяли разбег, зазевавшийся рудокоп получил могучим лбом промеж лопаток и присоединился к вожаку. Последнего Андрей вовремя вытащил из-под копыт, но лишь для того, чтобы наградить коленом под дых. Заломив ему руки, странник уселся сверху и строго спросил:

- А ну говори, кто и откуда? Зачем средь бела дня злодейства чинишь?

- Мошка я! – прохрипел пленник, сплюнув набившуюся в рот пыль. – Из Подгорного! Что еще остается, если в шахту путь заказан, а я только киркой махать умею… и дубинкой.