- Наставник Нестор, - Андрей склонил голову, положив ладонь на сердце.

- Идем, - сухо бросил старец, смерив гостей хмурым взглядом. – А вы ждите.

Братья поднялись на последний ярус, где находилась рабочая комната наставника. Вдоль голых стен сплошь шли шкафы, заставленные до отказа книгами в кожаных обложках без надписей. На дубовом столе у окна высилась стопка исписанных листов, ожидающих переплетения. Чтобы плоды долгого упорного труда не разлетелись по ветру, их придавили пустой медной чернильницей. Еще одна – полная – стояла рядом с чистым пергаментом, поодаль лежали пучок орлиных перьев и крохотный, но чертовски острый ножик.

На грубо сколоченном кресле, кованом подсвечнике, железной печке в углу и ведре угля утварь заканчивалась.

- Кто она? – спросил Нестор, сев за стол и продолжив письмо.

- Дочь Романа и Роксаны, - ответил оставшийся у двери Андрей.

Скрип пера на миг затих, наставник едва заметно качнул головой и вернулся к заметкам.

- Что с ними?

- Роман убит, Роксана обращена.

- Повтори.

Аскет глубоко вздохнул:

- Клан обратил ее, брат. Теперь она одна из них.

- Уверен?

- Сам видел. Ошибки быть не может.

- Видел? Значит, уничтожил?

- Прости… Не смог на глазах у ребенка…

- Дурак! – рявкнул старец и грохнул по столу пудовым кулаком. – Хоть понимаешь, во что это выльется?! Ты отпустил на волю Темный клинок! Поздравляю!

- Темный клинок? Кто это? Ты никогда не рассказывал ни о ком подобном. Меч Роксаны в самом деле был объят чем-то, похожим на черный огонь. Кем она стала, Нестор? Что твари сделали с моей ученицей?

- У всего есть другая сторона, - успокоившись, продолжил наставник. – Пламенное Сердце, обращенное в миг величайшего отчаяния, становится сгустком первородной Тьмы. Обычно мы погибаем с осознанием праведности нашего дела и умиротворением перед встречей с вечным Светом. Роксану одолевали иные чувства. – Нестор обмакнул кончик пера в чернила. - Она страшно боялась за ребенка и от безысходности непроизвольно воззвала к Тьме. Знаешь, как обыватели иногда кричат «черт побери», ударив молотком по пальцу? Несмышленыши ведь совершенно не понимают смысла сказанного, для них эти слова просто присказка. Но в нашем случае Тьма откликнулась, превратив глупую бабу в самое сильное свое порождение.

- Чем это грозит?

- Войной, вот чем. Никогда прежде на Острове четырех князей не заводилось столь великое зло. Остается надеяться, Клан не ведает, какой козырь попал ему в лапы. Иначе очень скоро упыри перейдут в наступление, а нас осталось крайне мало, и большинство странствует по миру. Пока все соберутся, крепость десять раз падет. Будем молить Свет, что обращение бедняги – случайность.

- Уверен, так и есть.

- Объяснись.

Андрей рассказал во всех подробностях о битве с отрядом вампиров в заброшенном поселке углежогов. Раз мастер Арон отправил Роксану на столь опасное задание, значит, не знает о ее истинной ценности. Иначе держал бы под боком под усиленной охраной и не рисковал почем зря.

Старец долго молчал, обдумывая услышанное. После тихо молвил:

- Возможно, ты прав. Возможно, нет. В любом случае, ничего хорошего ждать не приходится.

- Кое-что хорошее все же есть. У девочки дар.

- Дар, - хмыкнул Нестор. – Это понятие придумали невежды, дабы не утруждаться вниканием в суть Пламенных Сердец.

- Тем не менее, Вера одна из нас. Она самоотверженна, бесстрашна и нетерпима к Тьме.

- Бесстрашна, говоришь? – Наставник отложил перо и размял затекшие пальцы. – Не путаешь ли ты бесстрашие с безумием?

- Я уверен в ней как в самом себе. И смиренно прошу позволить обучать ее. Хотя бы первое время.

- А она того хочет?

- Не хотела бы – не прошла бы весь этот путь. И не спасала бы меня, не жалея живота.

- Даже такое случалось? – собеседник приподнял бровь, не отрывая взгляда от быстро заполняемого строчками листа. - Чаша весов все сильнее склоняется к безумию, Андрей.

- Глупо гнать прочь будущую сестру.

- Глупо щадить Темный клинок. Ну да ладно, что сделано – то сделано. Ты знаешь правила, а твоя подопечная - нет. Зови ее.

Аскет кивнул и широко улыбнулся, хотя старец никак не мог это увидеть. Уходя, он молвил с порога:

- Только она немая, кажется. Не требуй от нее сложных ответов.

Нестор стиснул зубы, сжал кулак, но ничего не сказал.

Когда девочка пришла, он сел вполоборота и строго спросил, глядя сироте прямо в глаза:

- Ты жаждешь стать Пламенным Сердцем? Готова посвятить всю себя борьбе с Тьмой и отдать жизнь во благо смертных?

Вера медленно кивнула, сверля пронзительным взором человека напротив.

- Посмотрим, не изменится ли твое решение спустя неделю-другую. У нас тут не княжеская здравница. Работать придется много, а учиться усердно. Если, конечно же, ты вообще дотянешь до обучения.

Нестор выждал немного, но так и не заметил на лице сироты хоть каких-то изменений. Все та же фарфоровая маска с голубыми огоньками.

- В крепости постоянно живут только привратники и подсобники. Первые – стражники, вторые – чернорабочие. Сперва я назначу тебя именно к ним. Будешь помогать Арине с огородом и шитьем, таскать воду, готовить и прибираться. Неважно, что ты маленький щупленький ребенок. Котлы, мотыги и ведра для всех одинаковы, уяснила? Вот и славно. Грамоту знаешь?

Девочка кивнула.

- Отлично, одной морокой меньше. Рабочий день длится от рассвета до заката. Испытательного сроку даю один месяц. Не будешь лодырничать, жаловаться или пытаться сбежать – может быть, разрешу обучаться бою на мечах. Может быть, поняла? А может быть, продлю испытание трудом на полгода… или год. Хочешь стать одной из нас? Впечатли меня.

За окном трижды пробил колокол.

- Пора ужинать, - Нестор поднялся, взял посох и потопал к двери. – Идем, подкрепимся. А после покажу твою келью. И да – лучше никому не говори, чья ты дочь. Мы чтим павших братьев, но снисхождения за родство не жди.

Справа от жилища аскетов к стене был пристроен узкий навес, под которым стояли длинный стол и лавки. Рядом находилась неглубокая яма, заваленная горящими угольями. Над ней висел огромный котел на железной цепи, в какой с легкостью поместился бы взрослый человек. В нем доверху лежала вареная картошка, чуть поодаль виднелась бочка с солеными огурцами.

Привратники подходили к котлу, быстро брали по три клубня, пару огурцов и молча рассаживались по местам. Никакой видимой иерархии не наблюдалось – каждый садился как ему удобно, пустовал лишь треногий стул во главе стола.

Девочка замешкалась, глядя на мельтешение алых плащей, но тут подошла Арина и всучила деревянную тарелку. Больше с новенькой никто возиться не собирался, поэтому сирота пожала плечами и встала в очередь, стараясь повторять все за остальными.

Взяв еду, отыскала свободное местечко, но едва уселась, как рядом словно по волшебству возник Кристан. Добродушно улыбнувшись, молодой кузнец спросил:

- Новенькая, да? Подсобницей будешь?

Вера кивнула.

- Если что – обращайся. Обычно я помогаю новичкам, но их давненько не было в крепости. Поэтому не стесняйся. Ты откуда, кстати? Я вот из Ярланда. Была в Ярланде? Там всюду горы, но не такие, как эта, а со снежными шапками. Высоко-высоко водятся пушистые бараны с рогами в руку толщиной. Они скачут по отвесным скалам и не срываются, представляешь? А еще в Ярланде по морю плавают ледяные горы. Видела такие?

Девочке показалось, будто к уху поднесли бочонок, полный рассерженных пчел. Она давно позабыла, каково это – общаться со сверстником на равных, а не терпеть постоянные унижения. В ее прошлой жизни разговоры обычно перерастали в долгие забеги по лесу, а тут…

Прошлая жизнь…

Задумавшись, сирота непроизвольно сжала ладонь, раскрошив горячую картошку в труху. Кожу обожгло, но девочка даже глазом не моргнула.

- Ты чего картошку давишь? – удивился Кристан. – О, слушай, а давай расскажу про охоту на китов. В общем, садятся мужики в лодку и гребут аж до самого горизонта. А один не гребет, держит наготове гарпун. Гарпун – это копье такое с веревкой, чтобы забитого кита притащить к берегу. Я никогда не ходил на охоту, а вот мой отец частенько бил китов. Ты видела когда-нибудь китов? Они огромные и похожи на рыб, но не рыбы, потому что кормят детенышей молоком, как коровы или козы, ну. А рыбы не кормят, у них нет молока. Поэтому киты – не рыбы, понимаешь?