– Ваше благородие, мы люди темные! – стукнул Митька себя в грудь. – Однако ж послушайте, чо скажу! Мнится мне, таких Камчаток по Сибири немало сыщется. И всюду лихоимство творится. А Чириков Лексей Ильич – один! Вам бы таланты свои на что дельное употребить, а не беды чужие разводить в глуши несусветной!

– Камчатка очень важна для державы. Она позволит владеть Восточным морем и, возможно, частью Америки!

– Сумнение имею, что та Мерика шибко потребна державе нашей, – покачал головой Митька. – Однако ж вам виднее, ваш-бродь. Вот о сем и толкуйте в столицах – отсель вас никто не услышит.

– Может быть, ты и прав…

– Ну, тада ишшо послушайте, ваш-бродь. Мнится мне, что порядка тут не будет, покуда казенные люди правят. Вот коли б отдали Камчатку какому кумпанству торговому, оно б, глядишь, веселей пошло. И чтоб не Якутску подчиняться, а прям губернатору сибирскому, а того лучше – Петербурху.

– Темный-темный, а какие проекты строишь! – усмехнулся Чириков.

– Построишь, коль за землицу сию душа болит! Я к тому эт сказываю, что, коли в столицах сумнение будет, вы уж поспособствуйте, чем сможете, – правление, там, иль кумпанство какое завязать…

– Я думаю, что нашей экспедицией дело не кончится. Скорее рано, чем поздно, через Восточное море плыть придется. Мы, кстати, на обратном пути нашли здесь замечательную гавань!

– Эт где ж тако? – заинтересовался служилый.

– А где река Авача в море падает. Там закрытая бухта с хорошими глубинами. Вот где бы построить порт!

– Бывал я в тех местах, – призадумался Митька. В голову ему пришла очередная идея, и он ее немедленно озвучил: – О плаваньях да гаванях вам бы с отцом Игнатием потолковать!

– С Козыревским? – вскинул бровь лейтенант. – Что ж, это было бы интересно.

– Так и чо?! – оживился служилый. – Скажите тока – ща сбегаю за ним!

– Да как-то… – замялся Алексей Ильич. – Пожилой же человек. Да и поздно уже.

– Не берите в голову, ваш-бродь! – замахал Митька руками. – Может, он тока рад будет! Бегу?

– Давай! – не очень уверенно кивнул Чириков.

Митькин лукавый расчет полностью оправдался – если эти двое сойдутся, их будет не растащить. Чарки с вином подолгу стояли наполненными – собеседники забывали о них. Митька присутствовал, но в разговоре участия почти не принимал. Он слушал великих мореплавателей и тихо радовался, что у затеянной авантюры в столице будет сторонник, который ничем не повязан.

Идея использования Авачинской бухты как морской гавани Козыревскому очень понравилась. Нижнекамчатский острог давно собирались переносить на другое место. Так, может, новый острог вообще построить не на реке Камчатке, а на берегу Авачинской бухты? Там вполне можно жить и кормиться рыбой. Правда, сначала надо замирить местных ительменов. Однако, если корабли будут базироваться там, это удлинит их путь из Охотска. Но, с другой стороны, пока они ходят на Большерецк, регулярно происходят крушения. Кроме того, на устье реки Большой невозможно создать поселение, построить склады и казармы – грузы приходится поднимать батами на 30 километров до острога. В устье реки Камчатки еще хуже… Чтобы безопасно проходить с Охотска на Авачу, нужно как следует разведать проливы к югу от Курильской Лопатки. А там Курильские острова… И где-то южнее – загадочная Япония…

Митька, приняв пару чарок, тихо кемарил в уголку, когда о нем вспомнили.

– А давай, Ильич, Митьку поспрошаем! – как бы в шутку предложил Козыревский.

– Он-то откуда знать может? – улыбнулся Чириков.

– Он у нас иной раз пророчествует, – сообщил монах. – Смех смехом, а, кажись, ишшо не ошибался. Слышь, Митрий!

– Ась?! – вскинул хмельную голову служилый.

– Скока островов Курильских в море-та?

– Больших с десяток, а малых не ведаю, – толком не проснувшись, ответил служилый. – А чо?

– Да ничо! – ухмыльнулся инок. – Далеко ль отсель до Апонии?

– Верст шесть сотен. Может, и семь… – Митька потряс головой, приходя в себя.

– Откуда знаешь?! – не удержался Чириков.

– Дык виденье ж мне было, – промямлил служилый. – Кажись, про то сказывал?

– Ну, покажь, хде ты ту Апонию видел! – кивнул на чертеж Козыревский. – Не ссы, смеяться не будем – показывай!

Деваться было некуда – Митька встал и, нетвердо держась на ногах, склонился над картой:

– Вот тута, кажись… А до ней острова цепью.

– Ишь ты! – Козыревский подмигнул Чирикову. – Ну, а Мерика где?

– Тут гдей-то. – Грязный ноготь служилого неуверенно провел линию. – А к ей острова дугой – вот здеся.

– Эх, отец Игнатий, – печально улыбнулся лейтенант, – таких сказок мы наслушались вволю!

– Да мы ж шуткуем, – ответил Козыревский. – Какая ж Митьке вера?

– Не знаю, – вздохнул офицер. – Но Японский остров действительно должен находиться где-то там.

Взгляд монаха прямо-таки засветился огнем азарта.

– А вот, Бог даст, след год и проведаем. Сплаваем, коли «Гавриил» у нас будет! Капитан-то Беринг небось не пойдет в море – ему на земле дел хватит. Мошков Кондратий да Ванька Бутин с ботом управятся, как мыслишь, Лексей Ильич?

– Справятся, наверное, – кивнул Чириков. – Только они обсервации делать не умеют.

– А на что нам обсервации? – ухмыльнулся монах. – Вдоль островов и пойдем – авось не заплутаем. Верно, Митрий?

– Я-то чо? Я – ничо…

Офицер глянул на них, словно взрослый на играющих детей:

– Без записей положения судна вы не сможете проложить маршрут на карте, не сможете доказать, где побывали.

– Да уж как-нито… – махнул рукой Козыревский. – Доплыть бы! А там, глядишь, товару апонского наторгуем, бумагу от тамошнего управителя привезем!

– Экий вы фантазер, отец Игнатий! – улыбнулся лейтенант. – Однако ж, мечтать не вредно. Про японцев известно, что они с большим подозрением относятся к европейцам и не желают с ними торговать. Кажется, они сделали исключение лишь для голландцев. Вряд ли вы сможете договориться…

– Обижаешь, Лексей Ильич, – шутливо выпятил грудь Козыревский. – Обижаешь, однако! Каки ж мы еврепейцы?! Вон, глянь на Митьку – не то якут, не то камчадал! И прочие таки ж! А ишшо… – Отец Игнатий наклонился к собеседнику и чуть понизил голос: – В былые годы каких апонцев на Камчатку выкинет, велено было в Якутск везти и далее. Дэмбэй, сказывают, с самим царем Петром в Москве встречался. В опчем, все кудай-то делись, а один в Якутске остался. Бабу – якутку хрещеную – женой взял, хозяйство завел. Прознал я, будто он апонскому языку сынка свово выучил и домой вернуться заповедал. Тайком, значит, чтоб начальство не прознало и не угнало куда по далее. Вот я, када в Якутске при власти был, того сынка сыскал и сюда отправил. Туточки он, сердешный! Родитель-то евойный у них в Апонии не простым был, а вроде нашего сына боярского. Так что, глядишь, и сговоримся!

– Возьмите меня с собой, отец Игнатий! – то ли шутя, то ли всерьез попросил Чириков. – Пальма первенства будет вашей, я на нее не претендую!

– Не можно, – серьезно ответил монах. – Сам рассуди: коль ты останешься, значит, Берингу ехать надобно. А коли капитан уедет, власть Афанасий Шестаков возьмет иль Павлуцкий. Такого нам не надобно. Так что езжай, Лексей Ильич, вези свои чертежи да писания. Коли душа лежит, так вертайся – глядишь, мы с тобой ишшо в Америку сплаваем!

– Это не от меня зависит, – вздохнул лейтенант. – Я же на службе!

– Знамо дело, – кивнул Козыревский. – Однако ж тревожит меня служба ента… Ить без Беринга и Шпанберга ты, Лексей Ильич, в испидиции вашей главный командир будешь.

– Ну да…

– А в Охотске, небось, ныне главный начальник Афанасий Шестаков. Казачий голова он. У них там тож испидиция. Вот и опасаюсь я, не подмял бы тебя тот Афанасий. Ить заберет корабли, не даст им возвернуться!

– Я не думаю, что казачий голова пойдет против воли капитана Беринга, – твердо сказал Чириков. – Если же пойдет… Приказ командира я выполню даже ценой жизни!