Несмотря на отсутствие отдыха несколько последних дней, он и теперь, в уютной обстановке, не мог уснуть. Единственный вопрос, мучавший его, касался Киры и ее убеждения, что он способен себя контролировать

«Почему она не может понять меня? Почему? Хотя, все люди эгоистичны, подвержены страхам и сомнениям. А она человек, это я отчетливо вижу. Пусть и воскресший, но ее точно не касалась темная материя. Даже не знаю, что она за существо такое. Кто ее создал?»

Ян поднял усталые глаза и выглянул в окно. Сегодня ни одного зова. Инстинкт молчит, но не дает расслабиться. Это как пытка: сколько ни заставляй себя погрузиться в царство Морфея, навязчивые мысли, что сон долго не продлится, преследуют до дрожи в веках. Поэтому он думал. Много, бесперебойно.

«Он считает, я не догадался. У него есть враг. Сильный и могущественный. Леиматри не глуп, но слишком увлечен самолюбованием. А  я не хочу, чтобы мои друзья пострадали, если он просчитается. Особенно Софа. И Кира», - беспокоился Гронский.

- О, импульсы в мой адрес так сильны, что их можно есть ложкой, - ухмыльнулся объект его размышлений, материализовавшийся посреди комнаты. Он был бесподобен в удлиненном вельветовом фраке цвета спелой сливы, расшитый мелкими узорами.

- Я удивлен, - с издевкой произнес Ян вместо приветствия.  - Думал, ты давно мертв.

- Это невозможно, увы, - отрезал Леиматри.

Его голос похолодел, вены на шее рассыпались длинными тонкими ветвями по мраморной коже, зрачки сузились. Гронский ощутил исходящую от незваного гостя космическую силу - яростную, демоническую. Ее Леиматри преподносил изящно, словно боясь расплескать разрушительную материю. На самом деле он сам состоял из нее, из рэобскуры, ощущал себя единым целым с внеземным миром, но главное - полностью управлял мощной энергией даже в враждебной среде.

Ян постарался сохранить невозмутимость, хотя в горле скопился ужас. И он только теперь понял, с чем он связан. Гронского страшила не природа темной материи, а ее пугающая, не укладывающаяся в голове бесконечность, масштабность. Он чувствовал себя пылинкой рядом с Леиматри - носителем того, у чего нет границ. А еще ощущал, как подобная пустота, словно мокрое пятно, медленно расширяется внутри него самого.

 Леиматри прошелся вдоль классического застекленного серванта, выудил оттуда пару книг, пролистал их и сморщился:

- Писатели - несчастные люди. В них существуют миллионы реальностей, прекрасных, уникальных, но, увы, навсегда погребенных в их разумах. Когда-то я жил среди людей. Чему ты удивляешься?

Гронский поспешил опустить непроизвольно взметнувшиеся брови.

- Я жил среди них долго, правда, по большей части отшельником, - объяснил Леиматри и повернулся на каблуках, выглядывая на улицу. - Знавал я одну писательницу и поэтессу - прекрасную, как богиню. Она родилась уникальной. В ней жил не этот жалкий мир людей, она носила в себе вселенную -  многогранную, как алмаз, сверкающую всевозможными цветами и оттенками, которых ты никогда не уловишь своим примитивным зрением. Она умерла, рассеялась в пространстве.

Молчащий собеседник боялся даже перевести дыхание. Он понимал Леиматри, о чем тот говорит, увидел все собственными глазами: ту чудесную девушку с глазами изумрудного цвета, ее матовые бледно-морковного цвета волосы до самых колен, длинные тонкие пальцы без единой морщины. Она была молодой, излучающей жизнь каждой клеточкой белоснежного тела, улыбалась своими широкими пухлыми губами кому-то очень знакомому, любимому. Таким ее запомнил Леиматри.

- Но не ее душа. У каждого есть один шанс на реинкарнацию. Переселение сущности в другое тело. Это великий дар бытия. Новую жизнь получают не только люди, но и животные. По сути, наш мир - это набор одних и тех же личностей, которые путешествуют во времени и обретают новые, молодые тела.

- Даже у нас есть шанс? - наконец, открыл рот Гронский.

Леиматри повернулся к нему, так неожиданно прозвучал вопрос.

- Даже у вас, друг мой. То, что произошло с вами, иной процесс. Вас в ваших же телах оживила рэобскура. А в дальнейшем, если вам не посчастливится погибнуть, всегда есть возможность вернуться. Правда, реинкарнация хаотична, она может произойти спустя сотни, тысячи лет. В подлинном мире нет порядка. Таков был замысел.

- Что значит - подлинном? - не понял Ян.

Он осмелился встать напротив своего создателя. Их настигло единение.

- Ты задаешь неправильные вопросы. Нужно спросить: чей замысел?

Взгляды соединились в мост, состоящий из сильнейшего энергетического потока. У Гронского пересохло во рту, но он повторил нужную фразу.

- Того, кто придумал вселенную, конечно. Земля - единственное его творение, где есть жизнь. Это удивительно, хотя в какой-то степени скучно. Людям хочется верить в обратное, в другие аналогичные миры. При этом параллельные реальности в собственном им так и не подвластны. Ирония. Но довольно о лишнем. У меня есть просьба.

«Закрыть уши и убежать! Не произноси!» - Ян услышал наперед еще не прозвучавшие мысли Леиматри. Страшные звуки сковали позвоночник в области шеи, руки камнем тянуло к полу, из носа потекла кровь.

- А тебе еще не чужды эмоции. Интересно, - сделал открытие, явно неприятное, его новоиспеченный отец. - Придется с этим поработать, но задуманного не изменить. Такова цена.

- Кем задуманного? - рассвирепел Гронский, едва сдерживая накалившуюся внутри него злость. Но она, и так гласил Закон всех высших, волнами обрушивалась на своего владельца, раз за разом сбивала с ног. Ян поднимался, тянулся к белоснежному лицу создателя, пытался содрать его ненастоящую кожу, но их разделяла невидимая стена. - Отвечай! Кто придумал убивать Киру? Ты? Я знаю... знаю, что есть другой, - надрывался он, - тот, кто также силен, хитер и властен. Знаю, ты его не боишься. Кто ты, черт побери? КТО ТЫ?

Парень кричал, пока не онемел. Из распахнутого рта, зияющего чернотой, лился белый шум. Леиматри ушел. Обычным шагом, через входную дверь. А Гронский остался наедине с самым страшным кошмаром. Он знал: противиться этой задумке бесполезно, она как программа записана на его жесткий диск и запущена. Необратимо. Еще он знал, что кем бы ни являлась Кира, она - дитя их главного врага. Но самая страшная правда пришла в его угасающий мозг перед отключкой: Леиматри - дьявол.

Долгожданный сон захватил уставшее тело прямо на полу. Последующие сутки Ян прокручивал один и тот же фильм, повторяющийся снова и снова. Сначала он мчится за Кирой, сквозь дома и само время, настигает ее и сворачивает шею. Девушка коротко вскрикивает от боли, падает на асфальт, а потом светится как солнце. Его же тело, полностью состоящее из темной материи, вдруг теряет оболочку: атомы больше не взаимодействуют гравитационно, и рассеиваются, рассеиваются во все стороны. Он больше не существует.

Когда Гронский очнулся, его руки были в грязи и чужой крови. «Ничего не помню... Я хожу во сне?» И ужаснулся: если рэобскура пользуется его телом, когда пожелает, то Кира в серьезной опасности.

Волки рыскали вокруг Города, обнюхивали сухую траву, грызли землю, пытаясь подкопать купол, состоящий из серого тумана. Их черная шерсть лоснилась под желто-зеленой луной. На непробиваемых лбах яростно блестели по восемь пар глаз, а на широких спинах в состоянии покоя сложились мохнатые крылья. Волки - псы, верные и преданные своему хозяину, наделенные большой силой, скоростью и агрессией. Таков по задумке Ангириума, восхищавшегося этими могучими хищниками, был облик хранителей и архистражей на случай опасности. А она, несомненно, теперь угрожала всем высшим.

Духовные существа перекликались, протяжно воя. Так они сообщали, что стена пока неприступна. Жители оккупированного Города в эти дни чувствовали массовую тревогу, панический страх, внезапно падали в обмороки. Сделав жизненно необходимые дела, они спешно прятались в квартирах и домах, запирали двери на все замки и отвлекались просмотрами сериалов, а с наступлением темноты спешили предаться снам.