"Проклятье", -- пробормотал Дойл и, отойдя от окна, поспешил, как мог, вниз.

Выйти из замка было непросто: у дверей теснились слуги, но они заметили Дойла -- и вдруг, замолчав и затихнув, расступились. Как будто с его появлением на солнце набежала туча. Тишина пробежала волной по площади и накрыла ее сверху. Никем не удерживаемый, Дойл прошел к Эйриху и остановился возле его стремени. Эйрих опустил руку со шлемом, в свободную стиснул в кулак. Теснившаяся возле него чернь поспешила расступиться. Эйрих немного наклонился -- настолько, насколько ему позволял сан -- и проговорил:

 -- Я уже не надеялся увидеть тебя живым, Торден. Я... Я виноват в том, что это случилось.

 -- Я слышал эту версию, -- спокойно сказал Дойл, -- но не мог тогда тебе сказать, чтобы ты перестал нести чушь. Ты не виноват в этом. Однозначно нет.

Эйрих хотел было возразить, но Дойл перебил его и спросил:

 -- Что случилось?

 -- Чума ушла. Как будто... -- Эйрих прищелкнул языком, подбирая слова, -- как будто спали чары.

Дойл медленно кивнул. Прежде чем слечь в горячке, он собирался встретиться с Шилом -- и тот говорил что-то о чарах и черной кошке. Чума ушла без следа -- и это хорошее доказательство того, что она была не естественной, а магической. И в этот раз Дойл не имел права на ошибку. Ведьма будет схвачена. А потом казнена безо всякой жалости. Но прежде...

 -- Что с Остеррадом?

Эйрих вскинул голову, его глаза сверкнули стальным, холодным блеском:

 -- Я выступаю с половиной гарнизона и буду двигаться на запад, собирая войска во всех землях. В прошлый раз их спасла смерть короля. Теперь пощады не будет.

 -- Новая война, -- тихо сказал Дойл. -- Ты не можешь ехать один. Я последую за тобой.

 -- Не в этот раз, -- Эйрих сжал его руку, -- ты едва пережил болезнь.

 -- Хочешь сказать, я слаб? -- громче нужного прорычал Дойл.

Эйрих побледнел.

 -- Ты сильнее всех, кого я знаю. Но Остерраду нужен хороший урок, и я его преподам. За пять мирных лет они забыли, почему называли меня Разящей смертью, -- Дойл невольно улыбнулся, так гордо и достойно Эйрих произнес свое старое прозвище. Он был блистательным воином -- и оставался им до сих пор. -- И не бойся -- я не малолетняя леди, чтобы меня охранять. Кроме того, -- брат нахмурился, -- уже никто не может сомневаться в том, что Шеан в опасности. И кроме тебя колдунов не остановит никто.

 -- Когда ты едешь? -- спросил Дойл, отводя взгляд.

 -- Немедленно. Пожелай мне удачи, дорогой брат.

Дойл хмыкнул и сказал так, как говорил раньше, когда они с Эйрихом разъезжались в разные лагеря:

 -- Держи меч покрепче.

Эйрих рассмеялся.

Толпа снова взревела, а из ворот замка выехали уже облачившиеся в походные доспехи гарнизонные войска. Рядом ехали восемь теней -- в дорожных плащах. Их командир остановился возле Дойла, спешился, согнулся в поклоне почти пополам:

 -- Хвала Всевышнему, что вы с нами, милорд. Я взял на себя смелость выбрать людей для сопровождения его величества.

 -- Вы едете без меня, Рейнс, -- Дойл узнал командира по глазам -- теней он знал хорошо.

Тень понятливо опустил голову.

 -- Если понадобится, мы все отдадим свои жизни за короля, -- произнес он.

Затрубил рог -- и Рейнс вскочил в седло. Долгих прощаний и проводов не было -- толпа вновь расступилась, прижавшись к домам, и небольшой, но внушительный отряд, возглавляемый Эйрихом, проехав немного шагом, сорвался в галоп, разбрызгивая в стороны мокрую грязь. Распахнули ворота, и спустя несколько минут всадники растаяли за крутым поворотом. Дойл постоял немного, глядя им вслед, а потом почувствовал, что ноги отказываются его держать и подгибаются от усталости.

Упасть ему не дали жилистые крепкие руки -- Дойл оперся на плечо подлетевшего к нему Джила и едва заметно кивнул в знак благодарности.

 -- Вам бы вернуться в постель, милорд.

 -- Нет времени, -- ответил он и взглядом отыскал в толпе начальника гарнизона. К счастью, он был недалеко и услышал негромкий, но требовательный окрик и поспешил подойти.

 -- Трил, немедленно объявите в городе, чтобы все возвращались к своим занятиям. Любые стычки, ссоры, малейший намек на беспорядок прекращайте силами оставшегося гарнизона.

 -- Слушаюсь, милорд.

Не отпуская плеча слуги, Дойл вернулся в замок, в свои обычные покои -- комнату в дальней части замка, где метался в агонии, он не желал больше видеть. Джил помог ему сесть на деревянный стул с широкими подлокотниками и собрался было заняться огнем в давно остывшем камине, но Дойл остановил его:

 -- Помнишь веселейший дом, куда я ходил в начале осени?

Джил неуверенно кивнул.

 -- Сможешь его найти?

 -- Я постараюсь, милорд.

 -- Тогда немедленно отправляйся туда, -- Дойл оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего и взял со стола простое серебряное кольцо с крупной печаткой, -- покажешь это мадам и скажешь, что мне нужен Шило. Я желаю его видеть у складов сразу после заката.

Мальчишка чуть подрагивающими пальцами взял кольцо, спрятал в мешочек на шее -- и выбежал прочь. Дойл остался один и позволил себе согнуть спину, опустить голову на руки. Болезнь забрала слишком много сил -- а именно сейчас он не имел права быть слабым.

Глава 32

Меч весил, кажется в три раза больше, и рука начинала дрожать, когда Дойл пытался его поднять. Но идти на встречу с Шилом безоружным было бы самонадеянной глупостью.

 -- Милорд, разрешите пойти с вами? -- Джил закончил на живую нить ушивать черный колет, подал плащ и наморщил лоб.

 -- Я уже сказал "нет", -- отмахнулся от него Дойл и оперся о стол, с трудом переводя дух после недолгих сборов. Лекарь был у него час назад и заверил, что слабость пройдет -- нужно только не истощать тело изнурительной работой и долгими прогулками, вдоволь питаться, пить неразбавленное вино и побольше спать.

Как назло, именно на выполнение всех этих советов (особенно последнего) у Дойла не было времени: нужно было найти ведьму как можно быстрее, пока она не нанесла нового удара. Дойл был уверен, что она замышляет повлиять на короля, но ошибся -- она погрузила Шеан в водоворот страшной болезни. Зачем -- неведомо. Дойл не мог разгадать ее умысла, но мог предотвратить следующий удар, каким бы он ни был -- для этого нужно было схватить ее. Как можно быстрее.

Обычно на встречи, подобные этой, Дойл ходил пешком -- конный всегда привлекает больше внимания, чем пеший, -- но в этот раз поехал верхом: не мог доверять собственным ногам.

Шило уже был на месте, закутанный в толстый плащ из грубой ткани, всклокоченный и с возбужденно горящим единственным глазом. Кинулся придержать стремя, подхватил повод коня. Дойл едва заметно кивнул в ответ на эту излишнюю любезность, мало подходящую безграмотному бандиту.

 -- Высокий господин, -- пробормотал он, -- какое счастье, что вы поправились. Мы уже и не...

 -- Не рассчитывай на мою безвременную кончину, плут, -- Дойл протянул руку и позволил Шилу ее облобызать.

 -- Как можно, высокий господин...

 -- Меньше слов, Шило. Неделю назад ты нашел кошку, но я не сумел увидеть ее. Что насчет других находок?

 -- Вы как знаете... -- Шило потер повязку на глазу, -- мы с людишками искали что-нибудь эдакое. И вчера на рассвете нашли. Козла, высокий господин, черного, что та кошка. И с проткнутым сердцем.

Дойл почувствовал, как пальцы дрогнули не от слабости, а от предвкушения. Козлы и кошки -- излюбленные жертвы ведьм, их они закалывают, когда обращаются к самым черным силам.

 -- Где нашел?

 -- Аккурат позади святейшего дома, тьфу, пакость! И мы, того, высокий господин... принесли его.

Он свистнул на какой-то особый манер, с переливом, и из темноты складов показались двое рослых мужиков с какой-то ношей. Они приблизились и свалили то, что оказалось тяжелым мешком, у ног Дойла, после чего снова отошли в тень. Шило сам разрезал мешок и извлек уже закоченевшую, но, благодаря холоду, не начавшую разлагаться козлиную тушу. Дойл поморщился и опустился на одно колено, провел пальцами над мехом, почти касаясь его, и внимательно изучил рану. Ее нанесли чем-то тонким и острым, вроде кинжала. И Дойл подозревал, что в этот момент козел был еще жив.