Вскочил с земли сэр Тристрам, снова быстро поднялся в седло, разгневанный без меры и жестоко устыженный своим падением. Он послал к сэру Паломиду Говернала, требуя, чтобы он еще раз с ним сразился по его вызову.

— Ну, нет, — ответил сэр Паломид, — сейчас я больше не буду биться с этим рыцарем, ибо я знаю его лучше, нежели он полагает. Если же он разгневан, то сможет отплатить мне завтра под стенами Девичьего Замка, где он найдет меня и много других рыцарей.

А тем временем подъехал туда сэр Динадан. Он увидел, что сэр Тристрам в гневе, и не стал с ним шутить, а сказал так:

— Вот видите, сэр Тристрам, нет на свете столь доблестного бойца, чтобы никогда не терпел поражения, и нет такого мудреца, чтобы и ему не случилось ошибиться, и всадника искусного, чтобы хоть раз да не свалился с коня.

Но сэр Тристрам был вне себя от гнева, и он сказал сэру Персиду и сэру Динадану:

— Я отомщу за это!

И как раз, когда они стояли так, беседуя, проскакал мимо сэра Тристрама тяжелой торжественной поступью статный рыцарь с черным щитом.

— Кто это? — спросил сэр Тристрам сэра Персида.

— Этого я сразу узнал, — отвечал сэр Персид. — Его имя сэр Бриант из Северного Уэльса.

И рыцарь проехал дальше и соединился с остальными рыцарями Северного Уэльса. Вслед за тем прибыл туда сэр Ланселот Озерный, а щит у него был с гербом Корнуэлла, и он послал оруженосца к сэру Брианту с вызовом на поединок.

— Ну что ж, — ответил сэр Бриант, — раз я получил вызов, то уж постараюсь, как смогу.

Сшиблись они, и сэр Ланселот выбил сэра Брианта из седла. А сэр Тристрам смотрел и дивился: кто таков этот могучий рыцарь с Корнуэльским щитом?

— Сэр, кто бы он ни был, — сказал ему сэр Динадан, — ручаюсь, что он из рода короля Бана: у них все рыцари отличаются величайшей в мире доблестью в честном бою.

Затем прибыли туда еще два рыцаря из Северного Уэльса, одного из них звали сэр Хью де ла Монтань, а другого сэр Мадок де ла Монтань, и они, не откладывая, тут же вызвали сэра Ланселота на бой. И сэр Ланселот не стал отказываться, он изготовился, и одним тяжелым копьем перекинул он через крупы коней обоих рыцарей и поскакал прочь.

— Клянусь всеблагим Господом, — сказал сэр Тристрам, — этот рыцарь со щитом Корнуэлла — отличный рыцарь, и мне сдается, что он сидит в седле лучше, нежели кто-либо, кого случалось мне видеть.

Тем временем король Северного Уэльса подъехал к сэру Паломиду и просил его ото всей души, чтобы он ради него вызвал на бой того рыцаря, который учинил такую обиду всем рыцарям Северного Уэльса.

— Сэр, — отвечал сэр Паломид, — мне не по душе биться с этим рыцарем по причине большого турнира, что состоится завтра. Для этого турнира я хотел бы сохранить свои силы свежими, будь моя воля.

— Нет, — сказал король Северного Уэльса, — я прошу вас, вызовите его на состязание.

— Сэр, — отвечал сэр Паломид, — по вашей просьбе я согласен с ним биться и вызову его сейчас на бой, хотя мне часто случалось видеть, как рыцарь, пославший вызов, сам оказывается повергнутым наземь.

И сэр Паломид отправил к сэру Ланселоту своего оруженосца, чтобы передал от него вызов.

— Приятель, — сказал сэр Ланселот, — назови мне имя твоего господина.

— Сэр, имя моего господина — сэр Паломид доблестный рыцарь.

— В добрый час, — сказал сэр Ланселот, — ибо за последние семь лет я не встречал рыцаря, с которым бы мне так хотелось помериться силами, как с ним.

И оба рыцаря изготовились к бою, наставив и уперев тяжелые копья.

— Вот посмотрите, — сказал сэр Динадан, — сэр Паломид ему отплатит.

— Может статься, что и так, — сказал сэр Тристрам, — но я полагаю, что тот рыцарь со щитом Корнуэлла его сокрушит.

— Не верю, — сказал сэр Динадан.

И вот они пришпорили коней и, выставив копья, ринулись друг на друга. Сэр Паломид поломал копье о сэра Ланселота, а тот и не шелохнулся в седле. Сэр же Ланселот с такой силой ударил копьем, что у того седло слетело с коня, и этим ударом рассек он ему щит и кольчугу, так что, не упади тот наземь, быть бы ему убитым.

— Ну что? — спросил сэр Тристрам. — Я ведь по посадке их видел, что сэру Паломиду не удержаться против него на коне.

А сэр Ланселот поскакал прочь и, подъехав к ручью, остановился напиться и передохнуть. Но рыцари Северного Уэльса следили за ним. Они заметили, куда он направился, и за ним поехали туда двенадцать рыцарей, чтобы напасть на него, а задумано это было затем, чтобы утром на турнире он не смог завоевать победу.

И вот напали они вдруг на сэра Ланселота, и не успел он еще надеть шлем и вскочить на коня, как они уже схватились с ним врукопашную. Сжал сэр Ланселот в руке копье и бросился прямо в гущу врагов и одного рыцаря убил, но в его теле сломал свое копье. Тогда выхватил он меч из ножен и стал разить направо и налево и в несколько ударов зарубил еще троих рыцарей, а других изранил жестоко — всех, кто не обратился в бегство. Так сэр Ланселот спасся от своих врагов из Северного Уэльса.

Поехал сэр Ланселот своим путем, прискакал к дому одного своего друга и провел у него ту ночь до утра, ибо он не хотел выступать на турнире в первый день, так как жестоко утомился накануне. В этот первый день он сидел с королем Артуром на высоких подмостках и высматривал среди рыцарей себе достойных противников. Так сэр Ланселот был с королем Артуром и не сражался в первый день.

Теперь мы обращаемся к сэру Тристраму Лионскому, который велел слуге своему Говерналу приготовить ему черный щит безо всяких знаков, и с тем сэр Тристрам и сэр Персид расстались с сэром Пелоном. Они загодя прибыли к месту турнира и стали на сторону короля Шотландского Карадоса.

Вскоре собрались на поле рыцари — и со стороны короля Северного Уэльса, и со стороны короля Карадоса; и началось большое сражение. Одни нападали, другие оборонялись, и все носились по всему полю. И сэр Персид с сэром Тристрамом тут вступили в бой, и так они в тот день преуспели, что король Северного Уэльса был потеснен.

Но потом выехали на поле сэр Блеоберис Ганский и сэр Гахерис, сражавшиеся на стороне Северного Уэльса. И сокрушен был наземь сэр Персид и едва не затоптан насмерть, ибо сорок всадников, и даже более, проскакали над ним. Сэр Блеоберис свершил там немало ратных подвигов, и сэр Гахерис от него не отставал.

Когда сэр Тристрам заметил их и увидел, как доблестно они бьются, он подивился: кто они такие? И еще подумал сэр Тристрам, что ему позор — поражение, понесенное сэром Персидом. И, сжавши в руке тяжелое копье, он ринулся прямо на сэра Гахериса и выбил его наземь из седла.

Тут пришел в ярость сэр Блеоберис, взял копье и поскакал на сэра Тристрама в превеликом гневе. Но сэр Тристрам и его сшиб с коня на землю. Тогда разгневался Король-с-Сотней-Рыцарей, он подсадил снова на коней сэра Блеобериса и сэра Гахериса, и началась тут яростная схватка. И в этой схватке сэр Тристрам наседал на них без передышки, и сэру Блеоберису пришлось тогда нелегко.

Потом выехал против сэра Тристрама сэр Динадан, но сэр Тристрам поразил его мечом с такой силой, что тот, сидя на коне, лишился чувств. А когда пришел в себя, то подъехал к сэру Тристраму и сказал:

— Сэр, я знаю тебя лучше, нежели ты думаешь, и вот я здесь даю тебе клятву, что никогда больше не выйду против тебя, ибо, клянусь, я не желаю, чтобы твой меч еще хоть раз обрушился на мой шлем.

Между тем подскакал сэр Блеоберис, и сэр Тристрам так ударил его мечом, что у того голова совсем поникла, и тогда он ухватил его крепко за шлем и стянул с коня себе под ноги. Но в это время король Артур затрубил в рог и подал знак всем рыцарям разъехаться.