Тут стали смеяться король Марк и все корнуэльцы, а на той стороне стали плакать. А сэр Тристрам крикнул сэру Элиасу:

— Покорись!

Пошатнулся сэр Элиас, споткнулся, и при виде того сказал ему сэр Тристрам:

— Сэр Элиас, я от души о тебе сожалею, ибо ты — превосходнейший рыцарь, какого я когда-либо встречал, не считая сэра Ланселота.

И с тем сэр Элиас повалился на землю и умер.

— Что еще должен я сделать? — спросил сэр Тристрам короля Марка. — Ибо этот бой окончен.

И разошлись все. Король Марк многих из них оставил у себя пленниками в возмещение вреда и ущерба, остальных отослал на родину собирать выкуп. А сэру Тристраму обмыли и исцелили все раны. Но несмотря ни на что, король Марк не оставлял своих замыслов убить сэра Тристрама, однако сэр Тристрам, хоть и видел это и слышал про коварство короля Марка, не прятался от него, но, где бы ни была Изольда Прекрасная, там и он был подле нее.

Мы же теперь оставим это и поведем речь о менестрелях, посланных в Корнуэлл сэром Ланселотом и сэром Динаданом. Вот на большой пир, что задал король Марк по случаю изгнания из страны саксонцев, явился менестрель Элиот с песней, сложенной сэром Динаданом. Он пробрался тайно к сэру Тристраму и пересказал ему Динаданову песню о короле Марке. Выслушал ее сэр Тристрам и сказал:

— Господи Иисусе! Дивно, как этот сэр Динадан способен и добро творить и зло. На этот раз он задумал злое дело!

— Сэр, — спрашивает Элиот, — возможно ли мне спеть эту песню перед королем Марком?

— Да, клянусь Спасением, — отвечал сэр Тристрам, — ибо кто тебя вздумает обидеть, я буду твоим защитником.

Во время пиршества вошел менестрель Элиот с остальными певцами и начал свою песню. И потому что был он певец искусный, все гости стали слушать его песню, сложенную сэром Динаданом, в которой так поносил он короля Марка за его предательство, что люди и не слыхивали такого. Когда же он пропел песню до конца, разгневался жестоко король Марк и вскричал:

— Менестрель, как смеешь ты распевать такие песни предо мною?

— Сэр, — отвечал Элиот, — знайте, что я менестрель и должен делать, как велят мне мои господа, чьи цвета ношу я на своем платье. И да будет ведомо вам, сэр, что это сэр Динадан, рыцарь Круглого Стола, сложил эту песню и прислал меня, дабы я спел ее перед вами.

— Твоя правда, — молвил король Марк. — И потому, что ты менестрель, ты уйдешь отсюда цел и невредим. Но повелеваю тебе: торопись и исчезни прочь с моих глаз!

Певец Элиот ушел и, явившись к сэру Тристраму, поведал ему, как было дело. И тогда сэр Тристрам наказал составить письма со всей возможной учтивостью к сэру Ланселоту и сэру Динадану и послал с менестрелем провожатых вывести его из пределов Корнуэлла.

Нам же остается сказать, что король Марк был в ярости, ибо он полагал, что та песня была сложена по наущению сэра Тристрама, и потому он замыслил погубить сэра Тристрама и всех, кто был в Корнуэлле ему другом.

Теперь обратимся к другому предмету и поведем речь о том, что приключилось между королем Марком и его братом, добрым принцем Бодуином, которого горячо любил весь народ той страны.

Случилось однажды, что неверные сарацины высадились на берег Корнуэлла вскоре после ухода саксонцев. Когда добрый принц Бодуин узнал, где они высадились, он тайно и скоро собрал в том месте своих людей. И еще до наступления дня он повелел развести дикие огни[10] на трех своих кораблях, поднял вдруг паруса, подошел по ветру и вторгся в самую гущу сарацинского флота. И, говоря коротко, с этих трех кораблей огонь перекинулся на суда сарацинов и спалил их, так что ни одного не осталось. А на рассвете доблестный принц Бодуин и его дружина с кликами и возгласами напали на неверных, перебили их всех, числом сорок тысяч, и ни одного не оставили в живых. Король же Марк при этом известии жестоко разгневался, что брат его стяжал себе такой почет и славу. И оттого, что этот принц был всеми любим в стране более, нежели он, король, и оттого, что он был другом сэру Тристраму, король Марк задумал его погубить.

Для того, спешно и безотлагательно, он, замыслив измену, послал за принцем Бодуином и женой его Англидой, повелев им явиться немедленно и привезти с собою их малолетнего сына, дабы он мог увидеть племянника. А нужно ему это было для того, что он вознамерился и младенца тоже убить, как и отца, ибо был он подлейший из предателей, когда-либо живших на свете. Увы! за всю доброту его и за славные подвиги благородный Бодуин был убит!

Вот явился он с женою своею Англидой к королю, и король был с ним притворно ласков, пока они не отобедали. А потом подозвал король своего брата и сказал ему так:

— Брат, что там было у вас, когда приплыли неверные? Мне думается, ваш долг был оповестить об этом меня и призвать меня к месту сражения, ибо правильнее было бы, чтобы слава досталась мне, а не вам.

— Сэр, — отвечал принц Бодуин, — если бы я тогда послал за вами, неверные успели бы разорить все мои владения.

— Ты лжешь, коварный изменник! — сказал король Марк. — Ты всегда норовишь отнять у меня славу, а меня обрекаешь бесчестью, и ты любишь то, что ненавистно мне!

И с тем ударил он его кинжалом прямо в сердце, так что тот и слова уже больше не вымолвил.

А леди Англида зарыдала прегорестно и упала в обморок, когда у нее на глазах закололи ее супруга. Но ничего уже не оставалось делать, с принца Бодуина сняли одежды, увезли его и похоронили. Но супруга его леди Англида тайком унесла его рубашку и дублет и спрятала у себя.

Сильно горевали и убивались тогда сэр Тристрам, сэр Динас и сэр Фергус, а также и все другие рыцари, ибо добрый принц был всеми любим.

А Изольда Прекрасная послала за женой его Англидой и дала ей совет уезжать без промедления, а иначе будет убит и ее малолетний сын, Александр-Сирота. Выслушав такой совет, она села на коня, взяла своего сына и поскакала прочь, сопровождаемая лишь несколькими бедняками, что осмелились за ней последовать.

Король же Марк, сделав свое черное дело, на том не успокоился, но, ища мести, с мечом в руке бегал по дворцовым покоям в поисках Англиды и ее юного сына. Не найдя ее нигде, он призвал к себе одного доброго рыцаря по имени сэр Садук и повелел ему под страхом смерти догнать и возвратить Англиду с ее юным сыном.

И пустился в путь сэр Садук и поскакал вслед за Англидой. Через десять миль он ее нагнал и крикнул ей, чтобы она повернула коня и возвратилась ко двору короля Марка.

— Увы, любезный рыцарь, — молвила она, — что за корысть вам в смерти моего сына или в моей смерти? Ведь я и так претерпела слишком много горя и жестокую потерю.

— Госпожа, — отвечал сэр Садук, — ваша потеря горька и плачевна. Но вы, госпожа, — сказал сэр Садук, — покинете ли с сыном вашим эту страну и сумеете ли вырастить его покуда он не войдет в возраст, дабы он тогда отомстил за смерть отца? Когда так, я согласен отпустить вас, если вы обещаете мне отомстить за смерть принца Бодуина.

— Ах, благородный рыцарь, да вознаградит тебя Иисус! И если только сын мой Александр-Сирота доживет до рыцарского возраста, он получит от меня рубашку и дублет своего отца с кровавыми пятнами и услышит рассказ о том, как все было и что возложено на него, и уж этого он до конца дней своих не забудет.

И вот они распрощались друг с другом, и сэр Садук поскакал прочь. Когда же сэр Садук возвратился к королю Марку, То его он уверил, будто утопил юного Александра. И король Марк был тому очень рад.