— Я признаю себя узурпатором, но это не имеет значения, поскольку при нашей системе все, начиная от властительницы Букингемского дворца до шестисот политических крикунов, занимавших места в этом зале, являлись узурпаторами, каким нет равных на земле.
Вайатт сделал паузу, выжидая, пока улягутся страсти. Затем продолжил:
— Позвольте мне задать представителю газеты «Таймс» несколько вопросов. Первый: что такое демократическое правительство?
— Правительство, избираемое народом и действующее в интересах народа. Другого ответа быть не может.
— Конечно нет. А было ли у нас такое правительство?
— Да.
— Ерунда. Кто правит страной?
— Премьер…
— Это не так. Королева и парламент, вот кто.
— Строго говоря, правильно.
— То есть королева, палата лордов и палата общин.
— Правильно.
— А монарха выбирают?
— Нет, трон переходит по наследству.
— По закону?
— Да, так.
— Этот закон принят кучкой привилегированных землевладельцев. Он ни разу не пересматривался и не ставился под сомнение.
— А зачем?
— Если монарх является постоянным третьим лицом в подлинно демократическом выборном правительстве, то и он должен избираться. Но престол всегда передается по наследству. Монарха не выбирают, и с народом по этому вопросу не советуются. Люди оказываются во власти человека, у которого не больше прав управлять ими, чем…
— Но королева не управляет страной, она лишь…
— Она лишь получает полмиллиона фунтов стерлингов в год за то, что иногда подписывает кое-какие бумаги… Этого достаточно, чтобы охарактеризовать первую аномалию — так называемого демократического монарха, живущего за счет народа.
— Ну а конституция?
— Присутствие двух тысяч почетных гостей, которые не щадя глоток кричат «Vivat Regina!», нельзя назвать выборами. Повторяю еще раз: королева является королевой вовсе не по желанию народа. Народ об этом никогда не спрашивают.
Вторая аномалия — лорды. Разве члены палаты лордов занимают свои высокие места по желанию народа? Разве народ дал' им право надеть эти мантии? Разве члены палаты лордов избираются? А если нет, то как же они могут считаться представителями народа?
Передайте вашим читателям вот что: две трети нашего правительства не являются чьими-либо представителями. А если все сказанное о монархе и лордах справедливо, то это же самое можно сказать и о палате общин.
Послышались громкие возгласы «нет!», «чепуха!», но Вайатт продолжал:
— Вы называете это чепухой потому, что сами, как и многие за пределами этого зала, привыкли верить в святость тройственной демократии — королева, палата лордов и палата общин. Но если уж говорить о святой троице, то она не может существовать, когда два ее члена отсутствуют. Я убежден в том, что английский народ являлся жертвой самого хитроумного конституционного блефа, который когда-либо изобретался политиканами…
Телевизионные камеры фиксировали реакцию зала, показывали выражение лиц профессиональных обозревателей, самих ставших предметом обозрения. Эффект слов Вайатта находил прямое отражение на лицах этих людей и по незримым каналам передавался телезрителям. Вайатт, прислушиваясь к возбужденному говору, знал, что сумел добиться желаемого результата. Уверенный в себе, он спокойно ждал теперь уже второстепенных вопросов.
Ближайшая задача была решена.
Корреспондент газеты «Бирмингэм пост»: Я не собираюсь оспаривать вашу логику, поскольку конституция никогда не основывалась на логических выкладках. Но что все-таки вы намерены предпринять?
Вайатт: Мне нет дела до «нелогичной» конституции. Я намерен разоблачать систему, основанную на подлоге. Недовольство этой системой, проявленное народом, свидетельствует о том, что он понимал, хотя и недостаточно отчетливо, какое беззаконие творится от его имени.
Корреспондент газеты «Скотсмен»: Вы хотите сказать, что существующие политические партии знают о…
Вайатт: Конечно. По какой же другой причине упор делается на борьбу партий, на сражения партийных группировок в парламенте и вне его? По какой другой причине велась двухпартийная игра, как не ради того, чтобы отвлечь внимание избирателей от действительно важных вопросов?
Корреспондент газеты «Франс суар»: Я хотел бы знать, что вы намерены сделать с королевской семьей.
Вайатт: По понятным причинам королевская семья, как вы ее называете, будет находиться под стражей.
Корреспондент газеты «Франс суар»: Как вы намерены обращаться с королевской семьей?
Вайатт: В данный момент королева и члены ее семьи устроены лучше, чем четвертая часть населения страны.
Корреспондент газеты «Гардиан»: Какой, по вашему мнению, будет реакция народа на нарушение неприкосновенности королевы?
Вайатт: Никакого нарушения нет. Я уже заверил народ, что эта женщина будет в безопасности, но как королева она перестала существовать.
Корреспондент газеты «Дейли экспресс»: А если народ пожелает, чтобы вы освободили королеву из-под стражи?
Вайатт: Мы согласимся с мнением большинства.
Корреспондент газеты «Дейли экспресс»: «Вы убеждены, что большинство граждан против монархии?
Вайатт: Если это большинство имеет хотя бы малую толику уважения к себе, оно предпочтет быть гражданами, а не подданными.
Корреспондент газеты «Кардифф геральд»: Вы предполагаете создать равноправное общество?
Вайатт: Создав республику, мы можем надеяться, что заложили основы равенства. Уничтожив всю систему привилегий…
Корреспондент газеты «Дейли телеграф»: Вы не посмеете этого сделать.
Вайатт: Если человек горд своим трудом на благо страны, то уже одна эта гордость является достаточным вознаграждением. Равенство ничего не значит, если почет будет оказываться и привилегии будут даваться исходя из заслуг того или иного знатного рода в прошлом.
Корреспондент газеты «Нью-Йорк геральд»: Ваши цели во многом схожи с целями коммунистов. Правильно?
Вайатт: Я не принадлежу к какой-либо партии. Наша сила заключается в беспартийности. Партии надоели нам. Мы просто-напросто легионеры.
Корреспондент газеты «Дейли мирор»: Каковы будут ваши отношения с Соединенными Штатами?
Вайатт: Все только выиграют, если нам удастся спасти страну от подчинения всему американскому.
Корреспондент газеты «Дейли миррор»: Значит, ваша политика будет антиамериканской?
Вайатт: Если вы спросите, кого нам следует больше всего опасаться, я без колебаний отвечу — Америки.
Это заявление вызвало возгласы удивления всех собравшихся в зале. Свержение монархии не шло ни в какое сравнение с этим открытым оскорблением самого сильного союзника Англии.
Корреспондент газеты «Балтимор сан» вскочил и, побелев от злости, крикнул:
— Мне все же кажется, что вам не удастся заставить англичан согласиться с этим заявлением!
— Здесь не место для выступлений. Если хотите — задавайте вопросы, — оборвал его Вайатт.
— Хорошо. Как, по вашему мнению, воспримет английский народ подобный беспрецедентный выпад против своего великого союзника?
— Союзника?! Разве Европа — первая линия обороны США или их территория? К чему вы стремитесь, поддерживая нашу экономику? К укреплению позиций фунта стерлингов или доллара? Английский народ будет благодарен богу за утрату союзника, закупки оружия у которого должны обойтись нашей стране в течение ближайших десяти лет в тысячу миллионов фунтов стерлингов. Мы сами сумеем защитить себя, если потребуется, а пока вернем себе хотя бы немного самолюбия, и наплевать нам на Америку.
— С этим человеком просто невозможно разговаривать! — крикнул корреспондент газеты «Балтимор сан» и сел на место.
Представление продолжалось, и видавшие виды репортеры поняли, что никакие вопросы не могут смутить Вайатта.
Корреспондент газеты «Индиен таймс»: Насколько велика сфера влияния вашей организации?
Вайатт: Вся страна.
Корреспондент газеты «Индиен таймс»: Значит, ни о каком американском заговоре не может быть речи?