— Благодарю вас, Симон, за прощение, — я посмотрел на остальных. — Это может показаться заманчивым, но есть причина, почему говорят, что Искоренитель душ проклят. Потому что вы знаете только половину. Представьте себе, что вы должны жить дальше, когда ваши друзья, ваши близкие умирают. Дети ваших детей. Меч дает мне украденные годы других и в тоже время осуждает на одиночество. Я не прикасался к нему двадцать лет, в надежде, что наконец смогу умереть.

— Поэтому вы постарели? — спросила Зокора.

Я кивнул.

— И поэтому хотели забрать меч с собой в могилу.

Я снова кивнул.

— Ты сказал правду, — Лиандра выпрямилась и внимательно на меня посмотрела. — Ты не сэр Родерик, потому что его никогда не существовало. Но ты носил его имя, верно?

Я уставился в землю, где лежал мой клинок.

— Да. На перевале я убил столько много врагов, что раны, хотя должны были быть смертельными, затягивались так же быстро, как я их получал. В конце я был погребён под телами. Я столько раз умирал, что не мог больше этого вынести. Я остался лежать и смерился с судьбой.

— Но варвары испугались. Сорок рыцарей против трёх тысяч варваров. И они не смогли прорваться. Они убежали, — тихо сказала Лиандра.

— И это был последний набег варваров в этих землях. Они вернулись в свои деревни, а затем бросили их и мигрировали дальше, — сказал Янош.

— У графа было восемь тысяч человек. Если бы он направился к перевалу, то добрался бы до нас на третий день, — с горечью сказал я. — Тогда ещё больше половины из нас были живы. Но он был слишком труслив, думал, что варваров тридцать тысяч и сидел на своей заднице. А позже принял почести за то, что спас королевства, — я сжал руку в кулак. — Он бы смял варваров, как этот валец чуть не раздавил нас. Но он был трусом.

— Однако этого никто не знал, — тихо сказала Лиандра.

— Все его офицеры знали, — поправил её Янош.

— Как вам опять удалось об этом узнать?

Он пожал плечами.

— Мой отец рассказал мне.

— Королева не знала, — тихо произнесла Лиандра. — Она была молодой девушкой, парализованной из-за караванного покушения.

— Да. Но даже для неё, по сути дела, можно умереть только один раз. Я умер более одного, но как уже рассказал Янош в своей истории, Сольтар не хочет принимать меня. Я обманул его, и теперь несу наказание. Жить вечно при помощи вечного убийства. Мне это до смерти надоело.

— Сэр Родерик и рыцари альянса спасли тысячи людей. Возможно, даже само королевство, — тихо сказала Зиглинда. — Вы сберегли жизни, сэр… Хавальд?

— Продолжайте называть меня этим именем, прошу вас. Сэр Родерик умер. Это тоже было правдой, Лиандра.

— Но не всей.

Я кивнул.

— Ты меня простишь?

Она уткнулась лицом мне в шею.

— О Хавальд, как ты можешь это спрашивать? Ты же знаешь, что я к тебе чувствую.

— Любовь переоценивают, — прорычала Зокора сзади.

Все сердито на неё посмотрели.

Она склонила голову на бок.

— Намного важнее уважение, доверие и искренность. Только когда всё это есть, можно говорить о настоящей любви, тогда это Гран'мо'хара. Благословение богов. По крайней мере, у нас такое встречается достаточно редко, — она долго смотрела на Лиандру. — Он не умрёт раньше тебя. Ты теперь успокоилась?

Лиандра усмехнулась.

— Не думаю. Клинок смерти… пугает меня.

— Я бы его не захотел, — сказал Симон и встал. — Мне лучше вернуться к работе.

Когда я спал в эту ночь, голова Лиандры на моей груди, мне не снились никакие сны, не мучили воспоминания. Я спал лучше, чем когда-либо прежде. Я Странник, свинопас с клинком смерти, впервые доверился другим людям. Это принесло облегчение.

Когда нас разбудили, мы увидели усталое, но довольное лицо Симона и его людей.

— Мы можем продолжать путь.

Кусок камня, который они выбили, был как раз такого размера, что можно было кое-как протиснуться через зазубрину над вальцами, но это сработало.

Варош и Закора снова поспешили вперёд, но на этот раз нам не помешали никакие ловушки. Причина была простой: ещё один человек Бальтазара лежал, расчленённый на двое, на дороге.

— Я уверен, что Микаель оставил после себя все ловушки обезвреженными, — сказал Варош.

— Видимо, Бальтазар попытался их снова активировать, но он не так в этом хорош, как Микаель, — ухмыльнулся Палус.

— Может их активировало что-то другое, — размышляла Зокора, глядя на мёртвого, как будто тот мог дать ей ответ на этот вопрос.

— Не имеет значения. Как там поют? И вот их осталось одиннадцать! — с удовлетворением пропел Янош.

Мы осторожно продолжили путь.

Дорога закончилась перед узким мостом, возвышающимся над бездонной пропастью. Когда мы осторожно пересекали мост, мы увидели кое-что в свете фонаря. Поперёк проходила верёвка, её концы исчезали в темноте. Зокора послала свой светящийся шар вниз, чтобы посмотреть, что находится на каждом конце верёвки. С них свисали двое людей Яноша, пронзённые множеством арбалетных болтов.

— Девять, — подсчитал Янош.

Дальше впереди, возле одного края, лежала отрубленная рука гнома с серой, мумифицированной кожей. Хоть она и застряла во льду, но пальцы двигались. Зокора снова направила свет в пропасть. Там она обнаружила на утёсе ещё третьего бандита и двух гномов-зомби. Хотя такие же раздробленные от удара об утёс, как и бандит, один из них всё ещё отвешивал трупу тумаки.

— Восемь, — прошептала Зиглинда, осеняя себя знаком единства.

Вскоре мы добрались до поля битвы; у меня было такое ощущение, будто я уже видел его раньше. Я сделал небрежное замечание, и остальные закивали.

— Посмотрите.

Подо льдом, в более глубоком слое, мы заметили отпечатки железных сапог. Я почти мог опознать, чьи это следы. Вокруг нас лежали убитые, расчленённые гномы. Сколько их было я не мог сказать наверняка. Здесь первый горн, в своё время, противостоял гномам. Битва, которая теперь повторилась.

— Когда-то их вероятно было три раза по тринадцать, — задумчиво сказала Зокора. — Священное число у гномов. И у нас тоже.

Она вытащила кинжал и вырезала гному у своих ног руну со лба, и с тихим вздохом нежить осела.

Я отдал приказ везде, где они заметят руну, удалять её. Когда мы медленно двинулись дальше, мы нашли ещё три трупа: охранника Бальтазара, последнего человека Яноша и ещё одного из трёх других бандитов.

— Пять, — выкрикнула Зокора. — Но они хорошо и храбро сражались.

— Не настолько хорошо, — констатировала сухо Зиглинда. — Первый горн проходил здесь два раза, не потеряв ни одного.

Два часа спустя Варош поднял руку.

— Вон там, — он указал на землю в стороне от дороги. Там лежал ещё один из людей борона.

— Что здесь случилось? — спросила Зиглинда. — Я не вижу признаков борьбы.

Зокора вышла из тени.

— Посмотрите здесь и здесь. Он подскользнулся, ударился головой о камень и сломал себе шею. Несчастный случай.

— Четверо, — лишь сказал Варош.

Внезапно перед нами из темноты появилась дверь, снова работа гномов, однако на этот раз на каменной двери было кое-что высечено: фыркающий на холоде ледяной волк.

— Думаю, это храм, — Лиандра повернулась ко мне. — Не думала, что мы доберёмся так быстро и всё будет так легко.

Ян подошёл к двери, изучая её.

— Думаю, мы на месте, — он поднял руку.

— Нет! — быстро выкрикнула Зокора, но было уже поздно.

Из небольшой руны над дверями выстрелила ослепительная молния, и мы почуяли вонь горящей плоти, когда зрение ещё восстанавливалось от ослепляющей вспышки.

Слева раздалось тихое рычание.

— Оборотень! — выкрикнул Янош, но зверь уже прыгнул вперёд.

Он был намного больше, чем существо, бывшее братом Симона. Уже при первой атаки он повалил на землю двух моих людей, а затем ускакал в темноту.

— Проклятье! Обезопасьте себя! — выкрикнул я, злясь самого на себя, что не был более осторожным.