Персефона хранила молчание некоторое время.

— Кого они хотят вызвать?

— Соларис, — ответила я. Неожиданно Взывающие Воды обрели смысл — призывать к себе душу. — Нам надо поговорить с Соларис.

— Из-за того, что происходит с Первым на поверхности? — спросила она.

Я кивнула.

Её ясный взгляд скользнул к Калебу.

— И что ты планировал сделать? Тайком провести их, чтобы они смогли воспользоваться Водами?

— Таков был план.

Богиня покачала головой.

— Если бы мой муж был дома, и вы бы собирались сделать нечто такое неразумное, я не смогла бы остановить его.

Дрожь закружила вниз по моей спине. Последнее чего мне хотелось, так это чтобы Калеб попал в проблему, повлекшую его вечные муки.

— Я знаю, — ответил Калеб, сжимая моё плечо. — Но они стоят риска, и Соларис, возможно, может располагать информацией, как остановить Первого. И это то, чего Аид желает, верно? Это то, чего хотят боги?

— Большинство из них, — тихо проговорила она, её взгляд скользнул обратно ко мне, и затем к Айдену. — Но не все, судя по всему.

Кое-что пришло мне в голову.

— Ты знаешь, кто из богов — тот, кто помогает Сету и Люциану?

Он ухватила лощёный рыжий локон и накрутила его на свой изящный пальчик.

— Если бы я знала это, тогда об этом боге уже бы позаботились. Я очень редко бываю на Олимпе и мало интересуюсь политическими взглядами, кто кого раздражает, достаточно сильно, чтобы покончить с миром, как мы знаем, на сей раз и происходит.

Айден прочистил горло.

— Такое случается довольно часто, ведь?

Персефона улыбнулась, и когда она заулыбалась, даже у меня сперло дыхание.

— Чаще, чем ты можешь себе представить. Мир был на волоске от полного уничтожения несколько раз по той или иной причине. Но сейчас... подобно тому, когда мы столкнулись с Титанами. Это вышло за рамки нескольких красивых слов, которые используются, чтобы сгладить осознанное оскорбление, — она испустила кроткий вздох. — Но, тем не менее, я мало что могу сделать, и, если Соларис может быть немного полезной для вас, тогда она окажется немного полезной и для моего мужа. Следуйте за мной.

Когда она грациозно развернулась на своих каблуках, я оказалась чересчур поражена, чтобы начать двигаться первой. Помогающая нам Персефона — это не то, на что я рассчитывала.

Айден улыбнулся.

— Это хорошо.

— Чересчур хорошо, — я повернулась к Калебу. — Ты — супер.

— Я знаю, — он притянул меня к себе и быстро, но крепко обнял. — Скучал по тебе.

Прижавшись ближе к нему, я подавила слезы радости.

— Я тоже скучала по тебе.

Калеб поцеловал меня в макушку и затем отпрянул.

— Пошли. Что ж, надо начинать шоу.

Все трое из нас последовали за богиней. Бедный Айден пытался смотреть куда угодно, но не на неё, но в конечном итоге, он же был парнем. Странно, но я не испытывала ревности — вероятно, это больше развлекало, чем вызывало какие-либо еще эмоции, потому что он усиленно старался держать свои глаза в северном направлении.

Обхватив его руку, я её сдавила. Когда его взгляд переместился на меня, я ухмыльнулась, и он одарил меня искривленной улыбкой в качестве извинения.

Пока мы шли по длинному, темному коридору, покрытому черными бархатными коврами, Калеб наблюдал за мной с Айденом со странным выражением на его лице.

— Что? — поинтересовалась я.

Он покачал головой.

— Вы, ребята, действительно делаете это — отношения, открыто и все такое?

Рука Айдена сжалась вокруг моей руки ещё более крепко.

— Мне кажется, прямо сейчас у мира есть гораздо большие проблемы, чем влюбленные чистокровный и полукровка.

Моё сердце совершило счастливый танец, услышав последнюю часть предложения. Достаточно слышать, как он произносит это — слово на букву Л — чтобы прогнать прочь все мрачные предзнаменования и ожидания.

Хриплый смешок Персефоны донесся до нас.

— Это правда? Хотя, они не первые, и не последние.

Глаза Калеба небесно-голубого цвета остановились на Айдене.

— И ты не собираешься даже попытаться скрыть отношения, когда всё устаканится?

Вызов в его тоне заставил меня улыбнуться.

— Этому не бывать, — сказал ему Айден. — Это будет не просто, но мы найдем способ.

— Хорошо, — взгляд Калеба ожесточился. — Потому что, если ты поступишь с ней плохо, я буду преследовать твою задницу до самой смерти.

Я прыснула со смеху, как и Айден, даже несмотря на то, что мы оба понимали, что Калеб говорил серьезно. Выпустив руку Айдена, я обхватила ею Калеба.

— Этого не потребуется.

Богиня остановилась перед бронзовой дверью. От взмаха её руки она открылась. Хорошо, что она поможет нам выйти, так как у меня не было никакого представления, как бы Калеб провернул подобное.

Ощутив порыв холодного воздуха, мы вошли в кольцеобразную камеру. Здесь было так много оружия на стенах — боевые топоры, копья, мечи, и пики. Здесь были и ужасающие вещи, такие как головы давно забытых животных, забитых на охоте, и целый раздел, посвященный отрезанным с жертв "конских хвостиков".

Я прочистила горло.

— Милая ... комната.

— Это военная комната Аида, — благоговение наполнило тон Айдена. — Проклятье.

— Оружие принадлежит моему мужу, но... — Персефона окинула пренебрежительным взглядом военную комнату. — Большая часть из этого военные трофеи Ареса, а не моего возлюбленного. У Аида есть склонность к небольшим перепадам настроения в ужасную сторону, но волосы ..., — она указала на отрезанные "конские хвосты", пригвожденные к стене. — Это принадлежит Аресу. Он любит срезать волосы тех, кого он завоевал, и затем выставлять их на всеобщее обозрение. Это беспокоит большинство из других богов, поэтому он хранит их здесь.

Калеб вскинул брови.

— Милая декоративная черта, полагаю.

Было нечто до жути знакомое в вопросе волос. Дело было не в части того, что были полностью срезаны волосы и повешены на стены, так как, спасибо богам, это было непонятным для меня. Но в этом было нечто, что отложилось у меня в памяти.

— Вы знаете Ареса, — сказала Персефона, настаивая нам пройти глубже в военную комнату. — Для него, всё вращается вокруг войны и военных трофеев. Общественный порядок практически ослабляет его. Он верит, что никто никогда не должен поворачиваться спиной к войне... — она умолкла и изящно пожала плечами. – Он, должно быть, испытывает трепет сейчас, учитывая, что все висит на волоске.

— Он, вероятно, "словно мальчишка", — сказал Калеб, посылая "какого хрена" взгляд в мою сторону.

Я пожала плечами, но странное ощущение от нахождения здесь, изводило меня. Имела ли в виду Персефона, что нельзя никогда поворачиваться спиной к самому Аресу, иначе называемый "Мистер Война", или просто к войне как таковой?

— Пришли, — она остановилась перед мраморным пьедесталом. Демонические лица были выгравированы в мраморе чаши, и рубиново-красная вода наполняла её. — Все что вам надо, так это встать перед ней и позвать душу, с которой вы хотите поговорить — любую душу — и они будут призваны сюда.

— Любую душу? — моё дыхание сперло, когда образ моей матери заполнил мои мысли.

— Да, но я могу позволить использовать вам это единожды. Поэтому делайте выбор обдуманно, — Персефона льстиво засмеялась. — Чувствую себя, словно нахожусь в фильме "Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега...".

Айден потупил свой взор, его челюсть изогнулась в попытках сдержать ухмылку.

Калеб закатил глаза.

— "Индиана Джонс и последний крестовый поход".

— Ох, — она пожала плечами. – То же самое.

Мой взгляд погрузился в чашу. Имя моей мамы висело на кончике моего языка, и мне не надо было смотреть на Айдена, чтобы понять, что он думал о своих родителях. Каждый из нас видимо готов был отдать все что угодно, чтобы увидеться с ними, особенно после того, как все плохо прошло с теми душами в портале.

Взгляд Персефоны стал понимающим.