Аполлон откинулся назад, глядя на крышу Хаммера, будто он никогда не видел ее до этого. Он постучал по внутреннему светильнику и включил его, затем выключил. Светящиеся вещи должно быть тоже отвлекают богов. Он сделал это снова, нахмурив брови.

— Аполлон, — ощетинилась я.

Его взгляд остановился на мне.

— Существует возможность, что Люциан и Первый завладеют Нью-Йоркским Советом, поэтому члены Совета и Стражи тайно покидают Ковенант.

Мое сердце перевернулось.

— Мой -

— Я не знаю, находится ли твой отец среди тех, кто уже прибыл в Университет, или направляется туда и жив ли он. Прости.

Мои плечи опустились.

— Итак, что они делают? Двигаются на оперативную базу?

— Да. Их сотни, если не тысячи, Стражи и охранники. Те, кто видел своих друзей и других Стражей убитыми теми, кто перешел на сторону Люциана. Те, кто хочет разорвать его на куски.

Айден медленно кивнул.

— Армия — наша армия.

— Маркус и Солос уже собираются ехать в Университет. Чем быстрее вы все доберетесь туда, тем лучше.

Я поддерживала план. И да, были личные причины поддерживать его. Если был хоть малейший шанс, что мой отец был там, для меня этого было достаточно.

— Это будет безопаснее для Дикона и других, — сказал Айден.

— Это будет лучше.

Теперь я чувствовала себя лучше, только подумав о том, что я от этого выиграю.

— Как скоро мы можем отправляться в путь?

— Как можно быстрее, — ответил Аполлон.

— В Университете мы сможем обратиться к тем, кто хочет положить этому конец. Потом мы можем выступить против Люциана -

— А Бог, который дергает за ниточки? — сказала я, не в силах помочь себе.

— Ну, мы хотим выступить против него или нее, так?

Живые голубые глаза Аполлона встретились с моими.

— Да. Мы хотим.

Именно тогда я хотела назвать его, но единственное, что останавливало меня, это Айден... и часть меня, маленькая часть меня, которая, по словам Лаадан, взрослеет и делает меня более зрелой. Она понимает.

— Но мне надо встретиться с Дионисом.

Аполлон все еще смотрел на меня, и я знала, что мы скоро увидимся.

— Встретимся позже, ребята.

И затем он ушел.

Айден покосился на меня.

— Иногда я его просто ненавижу.

— Ты и я, мы оба, — пробормотала я.

Мы прибыли в Эппл Ривер как раз, когда небо изменило цвет с черного на темно-синий. Домик был темный, когда мы вышли из Хаммера и далекий крик птиц был единственным звуком.

Айден потянулся, выгибая спину и делая наклоны. Он остановился, заметив, что я смотрю на него из-за машины.

— Иди сюда.

Он, возможно, был единственным человеком в мире, который мог потребовать меня, и я бы послушалась. Все очень послушно, я направилась вокруг передней части Хаммера и остановилась перед ним.

— Что? — спросила я, подавляя зевок.

Айден обхватил мои щеки и наклонил мою голову назад.

— Ты так и не спала.

— Также, как и ты.

Он устало улыбнулся.

— Я вел машину.

Я взяла его за запястья. Наши глаза встретились.

— Я не могу поверить, что мы сходили в Подземный мир и вернулись обратно.

— Я тоже.

Он провел пальцами по моим скулам.

— Ты была прекрасна.

— За исключением пауков...

Он наклонился и потерся о мой нос своим.

— Я не о пауках говорил.

— Нет?

Айден засмеялся, и его дыхание было теплым и дразнящим.

— Нет. Я говорил о том, что было после пауков.

— О...о!

Я сделала резкий вдох и мои ноги, внезапно, стали слабыми.

— Это.

— Да.

Его губы скользнули по моим.

— Это.

Я начала смеяться потому, что это было правда прекрасно, но Айден поцеловал меня, и я растворилась в нем. В поцелуе была сила, любовь и вкус будущего с ним. Я любила — любила — что среди всего этого у нас были такие моменты. Там были только мы и никаких стен между нами. Поцелуй углубился, его язык раздвинул мне губы, мои пальцы впились в его запястья. Айден низко, томно зарычал, и я хотела -

— Вам двоим точно надо снять комнату, — прозвучал голос Аполлона из ниоткуда.

— Бедные мои глаза...

Я застонала. Даже в своем истинном обличие, он все еще безупречно выбирал время.

— Боги, — Айден выругался.

Он отстранился, посылая Аполлону неприязненный взгляд над моей головой.

— Ты спускаешься, чтобы подкрадываться к нам?

— Скорее всего, ты не хочешь знать, зачем я спускаюсь.

Я сделала гримасу.

— Ой.

Айден поцеловал меня в макушку и убрал руки с моих щек. Обняв меня за плечи, он прижал меня к себе, и я прижалась щекой к его груди.

— Ты уже поговорил с Дионисом?

Аполлон облокотился на бампер.

— Да. Он в деле, как мы и говорили.

— Ты веришь, что Дионис не тот, кто стоит за всем этим?

Я подавила еще один зевок.

— И что он не лжет нам?

— Диониса мало интересует война и у него нет мотива задумывать нечто такое.

— Когда он даст нам знать? — спросил Айден.

— Он даст информацию к концу дня.

Аполлон сверкнул глубокими синими глазами.

— Сейчас почти утро. Вам обоим надо отдохнуть.

Айден посмотрел на меня сверху вниз.

— Пошли.

Я отстранилась, глядя на Аполлона.

— Я буду через несколько секунд. Я хочу поговорить с Аполлоном.

Он колебался, глядя на меня вопросительным взглядом. Мне не нравилось держать Айдена в неведении об этом, но другого способа не было, если Айден узнает, он остановит все и мир покатиться в дерьмо.

— Все хорошо, — я улыбнулась.

— Я сейчас приду.

Айден посмотрел на Аполлона и глубоко вздохнул.

— Хорошо. Я пойду... разбужу Дикона или ещё что-нибудь.

— Уверена, он оценит это, — сказала я.

Он коротко улыбнулся.

— Точно.

После стука закрывающейся за Айденом двери, я посмотрела на Аполлона и почувствовала, что маска, которую я носила, спала.

Наши глаза встретились, и Аполлон вздохнул.

— Александрия...

— Я знаю, ты что-то скрываешь от меня. Вероятно, есть большая причина, почему ты и все вы сохраняете мне жизнь, когда намного легче было бы просто убить меня. Это решило бы проблему с Сетом, итак, я не понимаю, почему вы рискуете.

Казалось, он не знал, что сказать. Отлично — я лишила Бога дара речи. Одно очко в мою пользу. Я собиралась перейти ко второму пункту.

— Тебе нужен Убийца Богов.

Наступила долгая пауза.

— Мы должны помешать произойти этому снова.

— Тебе нужно, чтобы я убила Бога, ответственного за это.

Гнев рос внутри меня, но это было больно, и этот гнойник рос с тех пор, как мы покинули Подземный мир. Я не знала почему. Аполлон мог быть моим кровным предком, но он был Богом, а им чуждо сострадание, они как кучка социопатов, но все равно было очень больно.

Это очень ранило.

Потому что, в конце концов, я была и львом, и овечкой, я бы зарезала, а затем на убой. Аполлон не сказал этого, но я видела, что он не сказал.

— Мы не можем рисковать, или наступят новые разрушения, Александрия. Тысячи невиновных людей умерли, и может быть еще больше. И даже если мы остановим Первого, это случится снова.

Он положил руку мне на плечо, она была тяжелая.

— Мы не можем убивать друг друга. Нам нужен тот, кто может убить нас. Нам нужен Убийца Богов — нам нужна ты.

Я смотрела на него ошеломленно.

— Ты не хочешь, чтобы я убила Сета, итак.

Он фыркнул.

— Большую часть времени я хочу этого, но ты должна забрать его силу, и он должен быть жив для этого, мне нужно, чтобы ты была в состоянии его победить и забрать силу себе.

Мои руки сжались в кулаки, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не схватить его за его золотые локоны и не вырвать их.

— Все это время ты лгал мне.

— Нет, я не лгал.

Он даже не моргнул.

— Чушь! Ты говорил мне перед Пробуждением, что хочешь, чтобы я убила Сета. Ты знаешь, за виноградной содовой и тортом Человек-паук.

— Я хотел, чтобы ты убила Сета, но это не все, что мне нужно.