Таким образом, система начальной школы включала разные типы учебных заведений: школы земские, начальные училища министерства просвещения, частные школы; церковно-приходские, переданные в 1862 году в ведение Синода; различные ведомственные училища; школы грамотности, национальные школы, где преподавание велось на языке местной народности.

Городская начальная школа

Во второй половине XIX века в связи с ростом потребности городского населения в образовании возникла необходимость в общедоступной школе для широких слоев горожан.

По «Городовому положению» 1870 года обязанность создания таких школ возлагалась на органы городского самоуправления. «Положение о начальных народных училищах» 1874 года определило их структуру, учебный план и уровень преподавания. По характеру руководства и внутренней структуре городские начальные школы мало отличались от земских, созданных этим же документом.

Специфика городской среды отразилась на организации учебной работы. Курс обучения в городских начальных школах длился три года, причем учебный год здесь был более продолжительным, чем в земских школах (не менее 180 учебных дней). Непосредственное руководство школами городского самоуправления возлагалось городской думой на попечителя или попечительницу, в руки которых передавались и средства на содержание школ. С 1837 года в некоторых крупных городах (Петербурге, Москве, Харькове) были учреждены особые училищные советы при городских думах. Городские начальные школы распределялись по участкам между членами советов, которые становились как бы попечителями определенного городского района.

Поскольку бюджет городских дум зависел от местных условий, то и финансирование городских училищ различалось достаточно сильно. Однако в целом расходы на городское начальное образование, отнесенные к «необязательным», составляли незначительный процент городских финансов. Поэтому даже в Петербурге условия существования этих учебных заведений были тяжелыми. В 90-х годах печать сообщала о плохих помещениях, отсутствии необходимых пособий в начальных городских школах. Преданные делу педагоги (преимущественно женщины) успешно вели обучение. Однако высокий уровень подготовки педагогического персонала не мог возместить материальной необеспеченности. ²¹

§ 2. ЦЕРКОВНО-ПРИХОДСКИЕ ШКОЛЫ

Церковно-приходские школы еще в первой половине XIX века согласно уставу 1804 года являлись низшим звеном системы народного просвещения. В их курс одногодичного обучения включались, кроме закона Божьего, чтение гражданской и церковной печати и элементарные сведения по арифметике. Существовавшие в основном за счет средств прихода школы, эти в большинстве случаев влачили жалкое существование; этому способствовали малограмотность учителей, теснота или непригодность помещений, так как школы нередко помещались в церковных сторожках или заброшенных избах, отсутствие книг и учебных пособий.

В силу этих причин к концу 50-х годов церковноприходские школы были не в состоянии обеспечить начальное образование, и, по всей вероятности, позднее уступили бы место земским и министерским школам, если бы не покровительственное отношение правительства и лично императора. В 1858 году, узнав из отчета одного губернатора о существовании сельских школ, организованных священниками, Александр II распорядился обратить внимание епархиальных властей на эти факты и ежемесячно доносить ему об организации подобных школ.

С этого момента развитие церковно-приходских школ стало происходить форсированными темпами. Их открывали и священники, и дьяконы, и псаломщики в своих домах и в церковных помещениях. По данным официальной статистики, в 1861 году их было 9283 с 159 000 учащихся, а в 1865 году насчитывалось уже 21 420 с 413 524 учащимися. ²²

Однако в отчете министерства просвещения о положении народного образования за 1862-1864 годы отмечалось, что многие из церковно-приходских школ «существовали только по имени».

В 1866 году министерской проверкой было обнаружено, что 400 церковно-приходских школ, заявленных руководством екатеринославской епархии значились лишь на бумаге. ²³Во второй половине 60-х годов, когда земства стали выяснять число и организацию школ в уездах и устанавливать за ними контроль, те из них, где преподавателями числились священники и дьяконы, прекратили свою деятельность или обучение в них было передано священнослужителями грамотным крестьянам или отставным солдатам. «Из 20 с лишком тысяч школ, числящихся за духовенством, к 70-м годам уцелело около 4 тысяч». ²⁴Одной из значительных причин этого была, как отмечалось позднейшими исследователями, незаинтересованность большинства сельских священников в этом деле. «... Масса нашего приходского духовенства, обремененная непосредственными своими обязанностями и, живя объективно в далеко не блестящих материальных условиях, никогда не стремилась... к созданию особой церковной школы. Эта школа, не представляя никакой материальной поддержки, только обременяла духовенство новыми обязанностями и новой ответственностью». ²⁵

Несмотря на серьезные недостатки церковно-приходской школы, правительство считало необходимым сохранять и поддерживать ее. Хотя в период общественного подъема передача начального образования в руки церкви осуществлена не была, тем не менее, идея об усилении идеологического воздействия духовенства на начальную школу нашла отражение в «Положении» 1864 года. По «Положению» церкви предоставлялось право наблюдения за религиозно-нравственным направлением в преподавании всех предметов в начальной школе.

Позднее возрастающая активность земств в деле начального образования усилила в правительственных кругах стремление отстранить неблагонадежных учителей от преподавания в начальной школе и передать ее всецело в руки духовенства. В этом смысле рассматривался вопрос о народных школах на заседании комитета министров летом 1879 года, где было высказано «единогласное убеждение в необходимости главенствования церкви в народном просвещении». Внутриполитические события отсрочили решение этого вопроса, и только в 1884 году были утверждены «Правила о церковно-приходских школах», дававшие им ряд преимуществ и по существу противопоставлявшие эти учебные заведения земской школе. Целью церковно-приходских школ объявлялось утверждение в народе православного учения, веры и нравственности христианской, а также сообщение первоначальных полезных знаний. Учебная программа предусматривала преподавание закона Божьего, куда входили изучение молитв, священной истории, катехизиса и богослужения; церковное пение; чтение церковной и гражданской печати и письмо; начальные арифметические сведения. ²⁶Общее руководство церковно-приходскими школами возлагалось на Училищный совет при Святейшем Синоде, на местах его осуществляли епархиальные училищные советы. Преподаватели в эти учебные заведения должны были назначаться преимущественно из выпускников духовных учебных заведений. Первоначальный двухлетний срок обучения в церковно-приходских школах в 90-х годах был продлен до трех лет.

Сначала к числу церковных школ были отнесены только те школы, которые уже числились за священниками. Затем начался удивительно быстрый их рост: в первое пятилетие с 1884 по 1889 год число их увеличилось с 5517 до 17 715. Епархии начали соперничать по количеству открытых школ. При этом «в противоположность земским отчетам, отчеты эти всегда свидетельствовали о преуспевании школ, о прекрасном выполнении возложенных на них задач, о постоянном их росте». ²⁷

В 1891 году к числу школ духовного ведомства были причислены крестьянские школы грамоты, несмотря на то, что духовенство не имело к ним никакого отношения, так как созданы они были по почину и на средства местного населения.

Епархиальное ведомство добивается постановления, воспрещающего земствам без его согласия открывать школы. Одновременно во многих епархиях священники получали предписания открывать церковно-приходские школы в тех местах, где уже существовали земские или министерские школы. При этом неоднократны были случаи, когда сельские старосты под влиянием священника чуть не силой (а иногда и с побоями) перетаскивали учеников из земских школ в церковные. Один из подобных случаев описан приехавшим в село учителем и посетившим церковно-приходскую школу: «Все дети смотрели мрачно, исподлобья, все они были страшно загрязненные, немытые, нечесаные, загнанные сюда насильно». ²⁸