я обошел весь город всеобщая забастовка ни автобусов ни такси вход в метро заперт на Иенской площади я видел красные флаги Анатоля Франса с белой бородой плакаты MUTILÉS DE LA GUERRE[291] и агентов Сюрте с лицами щелкунчиков

Mort aux vaches[292]

на площади Согласия республиканские гвардейцы в касках похожих на елочные украшения разъезжали в толпе избивая парижан палашами плашмя обрывки «Интернационала» пасмурные солдаты в стальных шлемах расхаживают винтовки штыками вниз по Большим бульварам

Vive les poilus[293]

на площади Республики а bas la guerre MORT AUX VACHES а bas la paix des assassins[294] они сорвали решетки вокруг деревьев и швыряют камни и куски железа в расфранченных республиканских гвардейцев шикают свистят тычут в лошадей зонтиками обрывки «Интернационала»

на Восточном вокзале поют «Интернационал» полностью национальная жандармерия медленно прокладывает себе дорогу по бульвару Мажента навстречу камням свисткам кускам железа «Интернационалу» Mort aux vaches Баррикады давайте строить баррикады два-три юнца пытались взломать ставни оружейной лавки

револьверные выстрелы ранена старуха в окне (чья это кровь на булыжнике?) мы все удираем в переулок забегаем в дворы консьержки пытаются запереть парадные двери кавалерия скачет в атаку по двенадцать в ряд большущие усы каски сверкают как елочные игрушки а рожи багровые испуганные и подлые

на углу сталкиваюсь с бегущим навстречу приятелем

Будь осторожен Они стреляют боевыми патронами и пошел сильный дождь мы вместе ныряем под падающую штору маленького кафе там темно и тихо несколько пожилых рабочих хмуро пьют ah les salops[295] газет нет Кто-то говорит революция победила в Марселе и Лилле Ça va taper dure[296] мы пьем американский грог у нас промокли ноги за соседним столиком два старика играют в шахматы за бутылкой белого вина

немного погодя мы смотрим из-под опущенной шторы на пустые улицы под проливным дождем только сломанный зонтик и старая клетчатая кепка рядышком в чистом каменном водостоке да разорванная летучка L'UNION DES TRAVAILLEURS FERA

За все время плавания ее ни разу не мутило, и она пользовалась большим успехом; на пароходе было очень весело, несмотря на то, что море сильно волновалось и стояли жуткие холода. Особенно внимателен к ней был некий мистер Берроу, ехавший в Европу со специальной миссией от президента. Он был очень интересный и весьма осведомленный человек. В свое время он был социалистом и принимал участие в рабочем движении. Когда она рассказала ему о своих приключениях во время стачки текстильщиков в Джерси, он очень заинтересовался ею. По вечерам они гуляли рука об руку по палубе, пароход сильно мотало, и иногда они чуть не падали с ног. Немного неприятно было, что он пытался ухаживать за ней, но ей удалось отговорить его; она объяснила ему, что сейчас она больше всего нуждается в бескорыстном друге, так как у нее только что был неудачный роман и она теперь об этих вещах даже думать не может. Он был удивительно мил и посочувствовал ей и сказал, что понимает ее полностью, потому что его отношения с женщинами тоже никогда не удовлетворяли его. Он сказал, что любовь и брак должны быть свободными и что не следует связывать себя никакими условностями и запретами. Он сказал, что лично его идеал – страстная дружба. Она сказала, что и ее тоже, но, когда он в первый же день по приезде в Париж стал зазывать ее к себе в номер, она задала ему основательную головомойку. Однако по дороге в Рим он был так мил с ней, что она даже подумала – если он попросит ее руки, она даст согласие.