хочешь пойти на пикник анархистов сегодня пикник анархистов непременно пойдем сегодня после обеда на пикник анархистов было это где-то в Гарше в каком-то парке идти туда было очень далеко мы опоздали там были юнцы и девицы в очках и бородатые старики в длинных белых балахонах и на всех черные артистические банты кое-кто снял башмаки и чулки и ходил босиком по высокой траве молодой человек с черным артистическим бантом читал вслух стихи Voila сказал кто-то c'est plutôt le geste prolétaire[305] был ясный день мы сидели на траве и смотрели по сторонам le geste prolétaire

Но черт побери у них все пулеметы на свете все печатные станки линотипы телеграфные ленты щипцы для завивки волос шикарные лошади «Ритц» а мы ты я? с голыми руками и несколько песен не очень хороших песен plutôt le geste prolétaire

et l'humanitй la futuritй la lutte des classes l'inйpuisable angoisse des foules la misиre du travailleur tu sais mon vieux sans blague[307]

когда мы отправились домой были знобкие сумерки раннего лета среди подстриженных на манер восемнадцатого века деревьев я сидел на империале вагона третьего класса с дочерью анархиста (Патрик Генри наш наконец-то отдай или умри) славной девушкой ее отец сказала она никуда не отпускает ее одну нипочем не позволяет ей знакомиться с молодыми людьми все равно как в монастыре а она мечтает о свободе братстве равенстве о молодом человеке, который будет повсюду ее водить в туннелях мы кашляли от угольного газа и она мечтала об l'Amérique la vie le théâtre[308] файф-о-клок о куренье фокстроте она была славная девушка мы сидели бок о бок на крыше вагона и смотрели на banlieue de Paris[309]пустыню пряничных кирпичных домишек распластавшихся под широкими сумерками она и я tu sais mon ami[310]но как это надо понимать, черт возьми.

Молодой швед, по фамилии Хилстрём, ушел в море, заработал себе мозоли на руках, плавая на парусниках и грузовых пароходах, научился говорить по-английски в кубриках пароходов, ходивших из Стокгольма в Гулль, грезил, как грезят все шведы, о Западе;

приехав в Америку, он нашел работу – чистить плевательницы в кабаке на Бауэри.

Он двинулся на Запад, в Чикаго, и работал на машиностроительном заводе.

Он двинулся на Запад и шел вслед за сбором урожая, околачивался в посреднических конторах, переплатил немало долларов, чтобы получить место на стройке, переходил с места на место, когда харчи были больно поганые, или хозяин больно свирепый, или клопов больно много в бараке;

читал Маркса и устав ИРМ и грезил о создании нового общества в скорлупе старого.

В Калифорнии он участвовал в стачке на Южной Тихоокеанской (Кейси Джонс, два паровоза, Кейси Джонс), играл на гармонике у входа в барак по вечерам после ужина /Долгогривые полы день и ночь подряд), навострился подбирать мелодии к бунтарским словам (В единенье наша сила).

На побережье, в бараках, ночлежках, лесах безработные бродяги, члены профсоюза «Индустриальные рабочие мира», начали распевать песни Джо Хилла. Их пели в окружных тюрьмах штатов Вашингтон, Орегон, Калифорния, Невада, Айдахо, на скотных дворах Монтаны и Аризоны, их пели в Уолла-Уолла, Сан-Квентине и Ливенуорсе, создавая новое общество в оковах старого.