С крутого взгорья, на котором стоит застава, бронетранспортер с солдатами стремительно спустился вниз, на лед Уссури. Он быстро помчал пограничников к Даманскому. Стрельников наполовину высунулся из люка, смотрел на заставу: выходит ли вторая машина?..
Группа Стрельникова твердо и уверенно шагает по направлению к китайцам, нарушившим нашу границу. Стрельников по-прежнему впереди. Тугая прядь светлых волос (за это его даже прозвали "Иваном Светлым") выбилась из-под шапки. Чуть потемнели глаза. Походка прямая, строгая. Эта строгость - в развороте плеч, сосредоточенности, упрямых шагах.
И вот уже перед Стрельниковым разъяренные китайцы. Одни кричат, другие прячут лица от наведенного на них рядовым Николаем Петровым фотообъектива. Какая-то неестественная возбужденность: вот-вот что-то должно случиться. Чувствовал это Стрельников. На всякий случай он оглянулся. Группа Бабанского вышла на остров. Не даст в обиду!
В открытом бою у солдата смерть проносится то справа, то слева, то сзади, то сбоку. А к Стрельникову и его товарищам она шла навстречу. Она была спрятана в засаде.
Нет, не дрогнул Стрельников, не заслонился рукой от внезапно наведенных китайскими автоматчиками дул из-за первой шеренги. По его примеру гордо стояли перед вероломными палачами все семеро, семеро отважных сынов. Они пали как герои, пали рядом со своим командиром...
Стрельникова уже не было в живых, но о нем говорили так, будто он на заставе. Опорный пункт. Два солдата топят печку в палатке...
Подкладывая дрова в печку, солдаты тихо разговаривают. Говорят про коней. Во время артналета заставские лошади сорвались и куда-то убежали.
- Не перебежали бы по льду. Зануздают китайцы...
- Герой никому не дастся. На нем только старший лейтенант мог усидеть.
Слушая тихий солдатский разговор у печки, мне хотелось узнать про Героя: почему только Стрельникову удавалось на нем усидеть?
Да, на заставе действительно есть конь с такой кличкой. Горячий, весь напружиненный. В глазах искры. От него чаще всего доставалось молодым солдатам. Не у каждого так сразу вырабатывалась смелость. Для закалки характера некоторых солдат начальник заставы сажал на Героя и отправлял на охрану фланга. Редко кому удавалось возвратиться на коне. Шел Герой сперва спокойно, а потом вдруг "свечка", и летит солдат на землю, а Герой без седока, пофыркивая, благополучно возвращался на заставу...
- Отвага нужна пограничнику, - говорил начальник заставы, - иначе утонешь в луже...
Какая нужна отвага, Стрельников тут же показывал солдату. Садился на коня и выделывал такое, что сердце замирало. Выбегала из дому жена Лида и испуганно махала руками:
- Что ты делаешь? Сейчас же слезь с коня! Голову свернешь...
А Стрельников только гикал от радостного возбуждения, пускал коня в галоп по тыльной дороге. У вертолетной площадки делал круги стремительно влетал во двор заставы. Спрыгивал, хлопал коня по крупу, и Герой послушно шел к конюшне.
Личная отвага Стрельникова была лучшим воспитателем. В трудную минуту он всегда был впереди, всем своим видом показывал: по-другому нельзя, надо действовать только так.
Полковник Леонов{27}
П. Шариков
"Полковник Леонов Демократ Владимирович, 1926 года рождения, русский, начальник пограничного отряда, образование высшее, член КПСС, представлен к званию Героя Советского Союза... посмертно...", - перечитал Александр Дмитриевич Константинов когда-то написанные им самим строки и почувствовал, как до боли сжалось сердце. Тяжело, когда теряешь товарища; вдвойне горше, когда погибает друг.
Константинов прослужил с Леоновым немного - год с небольшим. Но ведь дружба между людьми измеряется не календарем. Его с Демократом объединяла любовь к профессии офицера-пограничника.
Оба они выросли на границе и не мыслили жизни без ее тревог, без ее сурового быта.
Пограничником Демократ Леонов стал в семнадцать лет. Это произошло в 1943 г. Тогда Леоновы жили в Заполярье, где отец Демократа, Владимир Порфирьевич командовал пограничным контрольно-пропускным пунктом. Шла война, фронт проходил совсем близко. Фашистские самолеты часто появлялись в небе...
Случалось, воздушная тревога заставала в порту Дему, приходившего навестить отца, и тогда он оставался здесь на ночь: вместе с пограничниками боролся с огнем, тушил зажигательные бомбы, помогал взрослым эвакуировать раненых. А однажды Дема появился дома в солдатской гимнастерке и в кирзовых сапогах...
Демократ служил исправно, был исполнительным, не избегал трудностей, и его как лучшего солдата направили на учебу в Орджоникидзевское пограничное училище. В училище он и встретил День Победы.
Потом была служба пограничного офицера - застава, комендатура, снова учеба, теперь уже в военном институте, затем должность начальника штаба погранотряда на Кавказе и, наконец, Дальний Восток.
По натуре Леонов был человеком беспокойным, ищущим. Его редко можно было застать в рабочем кабинете. От одной заставы к другой мчала машина начальника отряда...
После первого боя на границе (с китайскими нарушителями 2 марта 1969 г. - Прим. ред.) он пришел в политотдел. Уставший, почерневший, задумчивый. Демократ Владимирович очень сильно переживал гибель солдат.
- Надо бы собрать коммунистов, - сказал он Константинову. - Есть разговор, очень важный.
- Об уроках боя? - догадался Константинов.
- Да, об этом. Думаю, маоисты, хотя мы им дали достойный отпор, не ограничатся только этой провокацией. Леонов немного помолчал, потом добавил:
- Излишняя торопливость, горячность особенно были заметны у молодых солдат. С ними необходима вдумчивая разъяснительная работа. Нужно объяснить людям, что бой требует не только личного мужества, но и подлинного ратного мастерства, умения ориентироваться в самой сложной боевой обстановке...
Константинову хорошо помнится совместная с Леоновым поездка накануне второго боя в подразделении, которым командовал подполковник Яншин. Демократ Владимирович был доволен, наблюдая, как солдаты учились действовать в бою. Яншин создавал на занятиях атмосферу реального боя: рвались взрывпакеты, трещали выстрелы, солдаты атаковали укрепленные позиции "противника", заменяли друг друга в расчетах и экипажах, учились оказывать помощь раненым.