- Как быть, как быть, - проворчал командир полка, поглядывая на меня. Приказ нужно выполнять и голову под пули не подставлять.
Руководство Венгерской партии трудящихся, которое к тому времени возглавил Янош Кадар, определило события как "национально-демократическое" движение народных масс. Представители Москвы, находившиеся тогда в Будапеште, поддержали такое решение. Более того, в заявлении Советского правительства от 30 октября говорилось, что оно "...готово вступить в переговоры с правительством Венгерской Народной Республики и правительствами других государств, участвующих в Варшавском Договоре, относительно нахождения советских войск в Венгрии".
В выступлении Имре Надя сообщалось о договоренности о выводе наших войск из Будапешта. Переоценка характера событий ставила крест на нашем пребывании не только в венгерской столице, но и за ее пределами. В связи с продолжавшимися нападениями на советских военнослужащих вывод войск осуществлялся под охраной наших танков. Они были "вкраплены" в транспортные колонны с орудиями, развернутыми вправо и влево. Такого рода "елочка" позволяла в любую минуту подавить пулеметное гнездо мятежников. А те не щадили даже санитарные машины, вывозившие раненых из нашего госпиталя в Будапеште. В одной из них погиб фельдшер и получили повторное ранение солдаты, которых он сопровождал.
30 октября наступил и мой черед покинуть мятежный город. Я уезжал с последним бронетранспортером и без сопровождения танков. Со мною следовали лейтенант Скобцов с двумя солдатами, которых в последние часы удалось вызволить из венгерского плена. Заложниками у венгров они оказались при весьма интересных обстоятельствах. Потеряв почти весь свой личный состав, командир минометного взвода 33-й механизированной дивизии с двумя подчиненными укрылся в здании телефонной подстанции. Вместе с венгерскими полицейскими наши ребята с 25 октября защищали ее от нападений вооруженных лиц. После 28 октября положение изменилось. Полицейские потребовали у советских воинов сдать оружие. Те отказались и вместе с венгерским офицером-переводчиком забаррикадировались в одном из помещений подстанции. Связались с министерством. Вышли на меня. Я договорился с подполковником из венгерского генштаба помочь вызволить наших ребят из заточения. И он выполнил мою просьбу.
В последний момент офицеры из училища Кошута доставили в министерство рядового И.И. Каланчу. После того как его бронетранспортер сожгли мятежники, солдата приютили курсанты. Вместе с ними он защищал училище от попыток вооруженных групп захватить здание и завладеть оружием. Узнав, что последнее подразделение наших войск покидает Будапешт, товарищи по оружию сделали все, чтобы рядовой Каланча не отстал от своих. К сожалению, не для всех наших воинов пребывание в мятежном городе закончилось столь благополучно.
3 ноября 1956 г. мне в качестве переводчика довелось участвовать в переговорах о выводе советских войск из Венгрии. Они проводились в отсутствие представителей других стран Варшавского Договора. Да и цель переговоров, как выяснилось позже, наше руководство определило уже совсем иную. В тот день советская и венгерская делегации провели два заседания. На втором, состоявшемся поздно вечером в нашем военном городке близ населенного пункта Текель, венгерская делегация была арестована опергруппой КГБ СССР во главе с его тогдашним председателем генералом И.А. Серовым.
А наступившей ночью 4 ноября 1956 г. начался повторный ввод войск Особого корпуса в Будапешт. Он осуществлялся из районов, куда его соединения и части были выведены 29 - 31 октября.
С началом нового ввода наших войск в Будапешт управление Особого корпуса перебазировалось на территорию одного из складов на восточной окраине города. Сюда теперь стекались сведения о боевых действиях наших частей и подразделений на будапештских улицах. Как правило, они велись против все тех же вооруженных групп, от которых пострадали наши воины во время первого ввода войск корпуса в Будапешт. Венгерская армия не оказывала сопротивления даже во время ее поголовного разоружения.
Запомнился рассказ танкистов 4-го механизированного полка 2-й гвардейской механизированной дивизии о своих действиях в ночь вторжения. Выполняя задачи захвата зданий венгерского парламента и министерства обороны, один из батальонов, укомплектованных танками Т-54, на полном ходу ворвался на площадь Кошута и развернулся, встав напротив венгерских танков, охранявших парламент. Поступила команда: "Глуши моторы! Первыми огня не открывать!" Командиры танковых орудий приникли к окулярам панорам, готовые к танковой дуэли. И в этот момент жуткую тишину ожидания разорвал голос венгерского офицера, бежавшего навстречу и кричавшего по-русски:
- Товарищи, не стреляйте, мы с вами!
Без единого выстрела соединения и части Особого корпуса заняли и здания министерства обороны ВНР. Генералов и офицеров, которые находились в служебных помещениях, обезоружили и отправили на грузовых машинах в штаб Особого корпуса.
Решение о новом вводе войск, как потом стало, известно, Н.С. Хрущев принял после консультаций с руководителями коммунистических и рабочих партий стран Варшавского Договора. Они также были обеспокоены событиями, развернувшимися в Венгрии к концу октября. В потере властных функций ВПТ, провозглашении многопартийности, объявлении о выходе из Варшавского Договора они увидели угрозу не только "социалистическому выбору" Венгрии, но и начало развала военно-политического союза.
Как мне представляется, на руку такому решению сыграл и разгул экстремистских элементов на улицах Будапешта, учинивших разгром горкома партии, варварскую расправу над его защитниками, арест коммунистов и других активистов существовавшего строя. Все это всерьез обеспокоило таких лидеров венгерского коммунистического движения, как Янош Кадар и Ференц Мюнних. Вечером 1 ноября они покинули Будапешт и пришли в наш военный городок на текельском аэродроме. 4 ноября Кадар стал инициатором создания нового правительства, поддержавшего решение Хрущева о разгроме сил, которые были названы "контрреволюционными".