И она стала рассказывать. Про то, как встретилась с волками и какие они были непохожие на обычных серых. Как посмотрела им в глаза и поняла: беда приключилась! И ринулась она домой, уже зная, что должна немедля отправиться в Путь. Туда, к Нему. Отец молча слушал и хмурил мохнатые брови, а потом спросил:

- Вот теперь хоть и вижу, что не напрасно метусишься73, но вопрос свой повторю. Только спрошу по-другому. Вспомни-ка, доча, а когда ты почуяла, что ехать надо? И припомни - почему?

- Когда? Да вот в очи серому посмотрела... А что ехать надо не медля...

Ярина задумалась. Казалось ей, что поняла она все сразу, но батюшкин вопрос заронил сомнение. Она молчала, а отец не торопил. Сидел, смотрел на малые кумиры щуров74 в Красном углу, что сам вырезал из крепкого дуба. Думал. Ярина видела, как избороздился морщинами широкий батюшкин лоб. Непростую загадку загадала она отцу. Да и отец - ей. Чем же так важен его вопрос? Она чувствовала, что если сможет ответить - все тут же станет на свои места. Но ответ ускользал от нее, уходил куда-то в глубину, и от этого в душе поднималось глухое отчаяние. И тогда она стала бороться. Рванулась туда, в глубину памяти, словно пытаясь поднырнуть под возникшую перед ней преграду. Вспомнила тот самый первый раз, когда увидела своего Александра, и как что-то ворохнулось в груди, словно шепнуло: "Он!" И какое забавное у него было лицо, когда он смотрел на нее, полуоткрыв рот, будто увидел невесть какое чудо. А она болтала с братом и делала вид, будто не замечает ничего. И Ждан подмигнул ей, заметив, что приглянулся сестре незнакомый воин, что пришел на торг с Храбром Мстиславовичем... Вспомнив о Храбре, она вдруг почуяла смертную тоску и поняла: нет более Храбра на белом свете. Отец заметил, как она вздрогнула.

- Что видишь, светлое мое дитятко?

- Вижу, батюшка, что была рать великая и погиб Храбр Мстиславлевич...

- Тогда и Александра твоего ранили?

- Нет, батюшка... - Ярина и сама не смогла бы сказать, откуда ей о том ведомо, однако знала в точности: позже случилась беда, уже после битвы. Она ясно увидела, как склонился ее суженый над телом побратима и как поднял копье, убившее друга.

- Снова спрошу: почему надо ехать? И почто про Храбра привиделось?

- Отмщение мой Алеша на себя принял. Отмщение за гибель Храбра Мстиславлевича! И отмстил. Да ранили его...

Отец покачал головой:

- То дело верное - отмщение за друга. Но в третий раз спрошу: ПОЧЕМУ надо ехать? Раны-то опасные, или как?

- Не опасные... Уж выздоравливает он, - сказала и охнула: огненным перуном75 вспыхнуло знание в ее мыслях. - Плохо с ним, батюшка! Мир, откуда он к нам явился, сильно к себе стал тянуть. Трудно противиться зову этому! Не ровен час, уйдет ладо мое обратно на небо!

При этих словах ее отец кивнул и, прикрыв глаза, коснулся ладонью бока печи - хранительницы дома. Словно просил ее о поддержке.

- Тяжко ему, - медленно произнес, не открывая глаз. - Но муж твой борется. И ты - единственная его надежда. Любит он тебя, доча, пуще жизни, а там, куда его тянет, - остался Долг. И это разрывает его на части. Чтобы пересилить такое тяжкое бремя, хорошо бы вам встретиться поскорее... А не боишься, что, отказавшись от долга своего воинского, станет он корить себя за это всю жизнь?

- Боюсь... - ответила Ярина и до боли сжала в ладошке маленького бронзового коника - оберег, что носила на поясе.

- Полегчало тебе, значит. - Ольбард испытующе смотрел на Савинова, словно хотел проверить - так ли? - Что полегчало - хорошо! Значит, как досмолят лодьи, будем отправляться домой... Да ты присядь: в ногах правды нет, да и силы тебе поберечь надо.

Сашка послушно уселся на ложе и украдкой вздохнул. В ногах действительно не было правды - они тряслись от слабости, как вареные макаронины.

- Хорошо... - еще раз повторил князь. - Однако не все твои беды, как вижу я, на сем закончились. Поведай-ка мне о них.

Савинов рассказал ему о своих сомнениях, о выборе, который он не может сделать, о долге и обо всем остальном. Князь слушал молча. Взгляд его сделался отсутствующим, как будто он пребывал мыслями где-то далеко. Однако Сашке было понятно - Ольбард все прекрасно слышит.

- Вот оно как! - произнес князь, когда рассказ подошел к концу. - Так мне и мнилось... Ну что же. Советов тебе давать не стану. Выбор сей только твой. Одно лишь скажу: долг у воина - один! И честь одна. Твой долг там и долг здесь - один и тот же. Как их совместить? Ежели потянет тебя снова в Тот мир - не противься. Ответ - там! А здесь - не спеши. Доверься своему сердцу. И еще запомни: допрежь того, как выбрать долю свою, должен ты в глаза своей жене поглядеть...

Сказал и вышел за дверь. А Сашка остался. Нельзя сказать, чтобы князь его обнадежил, но дорожку указал.

"Значит, ответ там, княже? Что же, будем посмотреть! А спешить действительно не следует. Как говаривали древние римляне, поспешай медленно!" Озноб волной прокатился по спине. Сашка поплотнее закутался в одеяло, стараясь не тревожить раненое плечо. "Совсем ты, братец, охлял... А решения надо принимать, будучи в силе. Так что первая твоя задача выздороветь!"

Он еще некоторое время рассматривал потолочные балки, а затем сон, как вода, накрыл его с головой. Но на этот раз ему не приснилось ничего...

Глава 5

Сила Слова

Сила не в словах... В Слове - Сила! А еще - в умении Сказывать.

Из практики

К вечеру Ярина вся извелась от нетерпения. Когда же начнется ворожба? Когда вернется батюшка? Он ушел со двора сразу после их разговора и с тех пор не появлялся. Ярина засветила лучину и закрыла волоковое окошко76, чтоб не летели комары. Прибралась в доме и только присела на скамью - ждать, как в сенях хлопнула дверь, скрипнули половицы - и в горницу вошел батюшка. Сказал буднично:

- Ну что, Яринушка, давай поглядим, какая беда приключилась с нашим Олександром Медведковичем и что нам с нею делать. Принеси-ка водицы. Только мису возьми побольше.

Пока она бегала за водой, отец подвинул поближе к столу поставец с лучиной, воткнул в косяк топор, чтобы темные силы не помешали гаданию. Когда Ярина вернулась, он указал ей место посреди стола.

- Давай-ка сюда. И садись. Пора обереги ставить. Одного топора, пожалуй, маловато будет. Сперва свой оберег скажи, а потом уж и я...