- А я не комсомолец, никаких у меня долгов нет… Словом, не хочу.
Шуба повернулся и, ни на кого не глядя, с независимым видом пошел к палатке.
- Как же я без прицепщика? - Лева растерянно развел руками.
- Я пойду на прицеп, - вдруг сказала повариха Оля. - Уж как Шуба работал, во всяком случае смогу.
Трудовым энтузиазмом Шуба действительно не отличался. Карикатуры на него появлялись чуть ли не в каждом номере совхозной стенной газеты.
- Правильно! - воскликнул Ваня. - Так и сделаем. Ты, Оля, на прицеп, а Шуба пусть обед варит.
Ребята расхохотались…
Члены «делегации» пояснили механизаторам свой план генерального наступления на счетовода. Вспашку поля надо вести одновременно четырьмя тракторами. Пусть счетовод выбирает, под какой трактор ему удобнее ложиться.
Колхозным трактористам план понравился.
- Значит, договорились? Твердо? Ну, спасибо! - Галя крепко, по-мужски, пожала всем руки, вскочила на велосипед и, смеясь, крикнула:
- Вот обрадуется Глаголев!..
Велосипед понесся под гору по направлению к селу.
Но оказалось, что торжествовать еще рано. Только собрались начать перегон тракторов, как из-за рощицы прибежал черномазый прицепщик с испуганным лицом. Он сообщил новость: на стан приехал «сам» - заместитель председателя колхоза.
Сеня переглянулся с Челмодеевым:
- Пронюхал, идол!.. Я ж говорил… Пойдем посмотрим, что он там.
Дима тоже пошел с ними.
Ерофей Петрович Глаголев оказался тучным мужчиной лет пятидесяти, с давно небритым лицом и воспаленными от бессонницы глазами. Несмотря на жару, на нем была черная косоворотка и старенький, видавший виды пиджак.
Заместитель председателя с хозяйским видом расхаживал возле палатки. Поодаль стояла бричка, запряженная ладным жеребцом. Его короткая черная шерсть тускло поблескивала.
- Здравствуйте, - поздоровался Сеня и с хода пустился в атаку:-Так вы все будете мешать нам работать? Вас, значит, постановление правительства не касается?
Заместитель председателя криво усмехнулся:
- Ишь ты, прокурор безусый! План вспашки целины я выполнил? Выполнил! Чего тебе еще надо? А этот луг пахать не дам.
- Но ведь собрание…
- Что собрание! Сказал - не дам, и все… А вы по какому делу? - обратился он к незнакомым трактористам.
- Так, по-соседски, - замялся Ваня.
- Совхозные, значит, - покосился на него Ерофей Петрович. И неожиданно крикнул парнишке ездовому: - Езжай-ка домой, Ванятка! Я здесь переночую. Вон у счетовода ружьишко. Поохочусь малость… Ужином накормите, трактористы?
- Так и быть, Ерофей Петрович, - сказал Сеня. И тихонько шепнул Диме, стоявшему рядом: - Вот хитрый!..
Глаголев подсел к счетоводу и завел с ним долгий разговор. Дима подошел, послушал немного. Речь шла о каких-то там накладных и квитанциях.
Сколько же заместитель председателя пробудет здесь? Неужели в самом деле останется ночевать? Тогда пиши пропало!
И тут Дима заметил, что Сеня, отошедший вместе с Челмодеевым к рощице, подает ему знаки рукой. «Иди сюда. Только осторожно, смотри, чтобы Глаголев не заметил»,- понял он. Дима зашагал потихоньку, то и дело оглядываясь. Но заместитель председателя даже не посмотрел в его сторону.
В рощице Диму ожидали с нетерпением.
- Ну, мотоспорт, выручай, - сказал Ваня. - Где твой мотоцикл?
- На бригадном стане. А что?
- Беги туда что есть духу и пригони его.
Дима ничего не мог понять. Зачем так срочно потребовался мотоцикл?
- Повезешь Глаголева на дальнее пастбище, - пояснил Ваня, - а там как сумеешь, но раньше утра чтоб он здесь не появлялся… Понял?
- Не все…
- На ходу поймешь! Ну, что ты стоишь? Одна нога здесь, другая там!
Дима тронулся в нелегкий путь. До бригады было добрых шесть километров. По такой жарище…
А в это время с другого конца стана помчался еще один гонец - в колхоз, к комсомольскому секретарю…
Оба гонца оправдали возлагавшиеся на них надежды.
Часа в четыре дня из-за дальнего пригорка показался велосипедист. Он быстро приближался.
- Это агрономша, - сказал Глаголев. - За мной, наверно. Уж не стряслось ли что? - встревожился он.
- Ерофеи Петрович! Ерофей Петрович! - еще издали крикнула девушка. - На дальнем пастбище неладно. Ребятишки туда по ягоды ходили, говорят, вроде волки трех овец задрали.
- Задрали? Как же так?.. У, черт, бричку отпустил!- заметался Глаголев. - Как теперь до пастбища добраться?..
В это время на стане совхозных трактористов послышался стрекот мотоцикла.
- А если их попросить. Ерофей Петрович? - предложил Сеня. - Может, подбросят.
На лице Глаголева мелькнула тень надежды:
- Добеги, добеги, авось в самом деле совестливые ребята. Здесь всего каких-нибудь двадцать километров. Для мотоцикла сущий пустяк… И откуда только там летом волки взялись? Ума не приложу.
Через несколько минут из-за рощи выкатил новенький мотоцикл с коляской. За рулем сидел Дима Николаев.
- Только я, товарищ зампредседателя, не знаю дорогу на пастбище, - сказал он, остановив машину.
- Зато я знаю…
Ерофей Петрович, кряхтя и отдуваясь, полез в коляску.
- Поехали! Шпарь, тракторист, вовсю…
Мотоцикл бежал по полевой дороге, пыльной и петлистой. Дима незаметно посматривал на своего пассажира. Грузное тело Глаголева то и дело подскакивало на многочисленных ухабах. Но он молчал. Хмурил брови, сердито шевелил губами, думая о чем-то своем.
Заместителя председателя нужно задержать на пастбище целую ночь, да еще так, чтобы не вызвать подозрении. Иначе Глаголев может уйти пешком. Человек он, по всему видно, решительный.
Надо начать уже сейчас. Маленькая неполадка в пути. Бывает ведь…
Дима осторожно покрутил ручку. Подача газа замедлилась, а затем и прекратилась вовсе. Мотор заглох, мотоцикл остановился.
- Что случилось? - спросил Глаголев, беспокойно ворочаясь в коляске.
- Свеча барахлит.
Дима вытащил инструменты и начал копаться в моторе.
- Надолго это?
- Нет! Чепуха! Двинут десять…
Минут десять затянулись на добрых полчаса с гаком. Глаголев сидел в коляске и нервничал. Наконец Дима несколько раз дунул на совершенно исправную свечу, поставил ее на место и закрутил.
- Поехали…
Пастбище открылось сразу же за лесом. Здесь по всему чувствовалась близость реки. Трава была густой, ярко-зеленой, а не скучного серого оттенка, как в иссушенной зноем степи. Сочные широколистные растения радовали глаз.
На огромном лугу стройными рядами, как на параде, пощипывали сочную зелень сотни черных горбоносых овец.
Седой чабан с живыми блестящими глазами на коричневом морщинистом лице быстро пошел навстречу подъезжавшему мотоциклу, подняв вверх обе руки.
- Стон, стой! Эдак вы мне всех овец распугаете… Ты, Ерофей Петрович? - удивился он. - Зачем пожаловал?
- Как - зачем? - Заместитель председателя с усилием вытащил из коляски одну ногу, затем другую. - Как - зачем? - повторил он. - А волки? Как же это ты, Степан Сергеевич, не доглядел? Ай-яй-яй!
Чабан замахал руками:
- Господь с тобой, Ерофей Петрович! Какие волки?.. Да о них здесь и слыхом не слыхать.
Глаголев вытаращил глаза.
- Как? Ведь агрономша сказывала…
Дима спрятал лицо, склонившись над мотором. Теперь все зависело от того, как он сыграет свою роль.
- Поворачивай оглобли, тракторист… Что-то здесь нечисто.
Глаголев занес над коляской свою мощную ногу.
- Обождите, Ерофей Петрович. Опять барахлит.
- Эх, будь она неладна!.. Давай чини скорее!
Дима выждал, пока Ерофей Петрович с чабаном пошли к отаре. Быстро вывинтил свечу, вымазал ее маслом и повалял в песке. Потом посидел еще немного, делая вид, что возится в моторе.
Красное, неяркое солнце, опоясанное кольцами облаков и похожее на огромный китайский фонарь с зажженной внутри свечой, повисло уже над самым горизонтом. Со стороны реки потянуло прохладой. В ближней балке завели свою однообразную вечернюю песню лягушки.