Да и ремень-то, между нами говоря, был не его. И задавился он как-то странно.

- Ну, хоть так искупил... - резюмировал прокурор по надзору.

"Записки" Савенко были найдены при втором обыске и, уже много времени спустя после самоубийства, проданы одной литературной даме. Даме они не пригодились, и, пройдя через несколько рук, попали ко мне, не очень удачливому литератору. И мне стоило немалых трудов найти издателя.

Впрочем, и это еще не конец истории.

Потому, что после их публикации я получил странное письмо. В нем было написано:

"Жизнь страшнее, чем страх. Не бойтесь умирать".

И подпись:

"Ваш Алексей Савенко".

* * *

А в последнее время я что-то стал с подозрением относится к нашему участковому врачу из районной поликлиники. Нет, это очень милый и знающий человек. Невысокий, седой, лет около пятидесяти, в очках в золоченой оправе. Он внимательно выслушивает меня, являясь по первому зову. Без вопросов выписывает любые рецепты и выдает больничный хоть на три недели (а это, насколько я знаю, предельный срок, на который участковый может выдать больничный... Впрочем, в спокойные в смысле гриппа и ОРЗ периоды этот срок может сокращаться до двух недель). Между прочим, я плачу ему за каждый визит. И за каждый рецепт.

У него очень добрые глаза. Он говорит, что я слишком много курю, слишком мало бываю на свежем воздухе (святая правда!), и при этом печально покачивает головой.

И взгляд его при этом невыносимо милосерден...