На двести двадцать шестой ступеньке непрерывная нить лестницы разрывалась смотровой площадкой. Запыхавшийся Франц остановился, обеими руками ухватившись за перила, и посмотрел кругом: полная луна плыла над склоном горы, освещая безжизненные скалы. Чуть ниже виднелась ровная поверхность дороги, еще ниже и дальше – гулкое пространство ущелья. Неслышно подошедшая Таня встала рядом; волосы ее, бившиеся на ветру, нежно пощекотали его щеку. «Отдохнем?» – предложил Франц. «Нет, – помотала головой Таня, – потом», – и пошла по лестнице вверх.
Начиная примерно с трехсотой ступени, скалы вокруг начали блестеть; приблизив лицо к поверхности камня, Франц заметил обильные вкрапления розового кварца. Чем выше они забирались, тем больше становилось вкраплений – свет луны разбивался о поверхность скал мириадами розовых блесток.
Где-то между второй и третьей смотровыми площадками содержание кварца в скале еще увеличилось. Ступени стали скользкими – Франц до боли в костяшках сжимал металлические перила. Вперед он не смотрел, да и шагов Тани уже не слышал – их заглушал ветер. Мир, казалось, состоял из холодной каменной стены слева, холодных металлических перил справа, скользких ступеней внизу и ветра повсюду.
Минута текла за минутой… как вдруг куда-то делись перила! Прижавшись левым боком к скале, Франц поднял глаза – лестница впереди была повреждена: ступеньки сколоты, а перила разорваны на протяжении пяти-шести метров – видимо, с верхушки горы упал большой камень. Франц перевел глаза на лестницу впереди поврежденного участка – там стояла Таня. "…" – закричала она, поймав его взгляд, но свист ветра унес ее слова прочь.
Если бы Франц был один, то безусловно повернул бы назад; он боялся высоты бессознательно, на физиологическом уровне. Однако сейчас выбора не оставалось – стараясь не глядеть в пропасть, он отклеился от стены и сделал первый шаг.
Второй шаг оказался легче, третий – еще легче, потом лестница начала суживаться.
Наконец ступеньки стали настолько узки, что Францу пришлось повернуться боком и прижаться животом к скале. Он посмотрел вперед: вместо очередной ступеньки зияла пустота. Несколько мгновений он собирался с духом, потом глубоко вздохнул, отодвинулся от стены и… вжался обратно – страх высоты оказался сильнее. Франц помедлил несколько секунд, слушая удары собственного пульса… ноги его дрожали от непривычной физической нагрузки. И в тот самый миг, когда он сжался, чтобы еще раз попытаться перешагнуть проклятую десятую ступеньку, что-то коснулось его правой руки – он поднял глаза и увидел Таню. Стоя невплотную к провалу (так, чтобы оставить Францу достаточно места на той стороне) она распласталась струной вдоль стены и протягивала руку. И тогда он отлепился от стены, одним легким шагом перешагнул на ту сторону и, поддерживаемый ветром, прижался к холодному камню. На мгновение они оба замерли, потом теплая танина ладонь зашевелилась в его руке и легонько потянула вверх. Не расцепляя пальцев, они прошли боком остаток поврежденного участка лестницы. Франц все еще тяжело дышал – дав ему отдышаться, Таня повернулась и пошла наверх.
У третьей смотровой площадки гора приобрела совершенно сюрреалистический вид: скалы состояли почти из одного кварца и светились изнутри холодным розовым пламенем. Шум водопада сюда не доносился, зато было видно, как ниже по течению река впадает в круглое озерцо, на середине которого трепетало отражение луны.
Раздвоенная верхушка горы по ту сторону ущелья застыла на фоне звезд четким зазубренным профилем; верхушка «их» горы скрывалась за нависавшим над тропой карнизом. Спросить у Тани, сколько осталось идти, Франц не мог, ибо ветер достиг силы урагана, и все тонуло в его пронзительном свисте.
Как только они обогнули карниз, лестница нырнула в туннель – однако темно не стало, так как стены туннеля светились неярким розовым светом. Лунные лучи пробиться сквозь толщу горы явно не могли… получалось, что стены светятся сами по себе. Фосфоресцирующий кварц? – Франц никогда не слышал о таком…
На протяжении метров трехсот туннель круто поднимался вверх, потом выровнялся и уперся в металлическую винтовую лестницу. Вскарабкавшись наверх, Франц и Таня оказались на плоской открытой площадке – они добрались до вершины горы.
Это был ровный прямоугольник примерно сто на двести метров, огороженный по периметру перилами. На дальнем конце его раскорячилось непонятное устройство, состоявшее из толстого столба и горизонтально подвешенного колеса; канат, обернутый вокруг последнего, тянулся куда-то вниз. Зеркально гладкий, без единой шероховатости, пол источал ровный розовый свет. Даже не пытаясь что-либо говорить, Таня потянула Франца к перилам и указала вниз.
Гора уходила вниз гладкой светящейся стеной к черной ниточке дороги, а потом еще ниже – к белой ниточке реки и зеркальному кругу озера. Все пространство от Земли до Луны занимал ветер – он хлестал по лицу, бил в грудь, рвал волосы и свистел в уши. «СПУСКАЕМСЯ!» – закричал Франц Тане в ухо и потянул обратно в туннель. «НЕТ!» – угадал он по движению ее губ. Таня махнула рукой в сторону странной конструкции в дальнем конце площадки; держась за руки и сопротивляясь ветру, они медленно пошли туда. В этом углу площадки не имелось ограждения – упираясь одеревеневшими ногами в скользкий, как зеркало, пол, они подковыляли к столбу и уцепились за него. В столб был вделан маленький пульт управления с единственной кнопкой – Таня нажала ее. С лязгом, слышным даже сквозь завывания ветра, колесо пришло в движение и потянуло канат. На площадку снизу выехало сиденье, подвешенное на металлической скобе – это была канатная дорога. «САДИСЬ!» – опять угадал по таниным губам Франц. «ТЫ ПЕРВАЯ!» – прокричал он в ответ.
Они взялись за руки, осторожно отцепились от столба и доковыляли, навстречу ветру, к дальней от обрыва точке барабана. Очередное сидение приближалось. «ДАВАЙ!» – закричал Франц. Таня уцепилась рукой, подпрыгнула в точно рассчитанный момент и села – он даже не успел ее подсадить. Барабан медленно развернулся и повез ее вниз; защелкивая на ходу страховочную раму, она повернулась, помахала рукой и исчезла за краем площадки. Следующее сиденье равнодушно выехало наверх. Франц замер на скользкой поверхности скалы в судорожном ожидании – сейчас… сейчас… СЕЙЧАС! Он неуклюже подпрыгнул, больно ударился коленкой о какой-то угол и сел на край сиденья; кресло медленно поехало в пропасть. С силой опустив страховочную раму на мизинец левой руки, Франц с облегчением откинулся на спинку.