В философии Эпикур находит удовлетворение и блаженство. «Ты должен служить философии, – говорит он, – чтобы достигнуть истинной свободы. Тому, кто подчинился и весь отдался ей, не приходится долго ждать; он тотчас же становится свободным. Ибо само служение философии есть свобода» ²¹⁾. «Ни юноша, – поучает он дальше, – не должен откладывать занятия философией, ни старик не должен оставлять эти занятия. Ибо для забот о здоровье души никто не бывает ни недозревшим, ни перезревшим. А тот, кто говорит, что время для занятий философией ещё не наступило или уже миновало, – похож на того, кто утверждает, что для счастья час ещё не наступил или что он уже прошёл» ²²⁾. В то время как Демокрит, неудовлетворённый философией, бросается в объятия эмпирического знания, Эпикур презирает положительные науки, так как они, по его мнению, ничем не содействуют достижению истинного совершенства ²⁹⁾. Его называют врагом науки, человеком, презирающим грамматику ²⁴⁾. Его упрекают даже в невежестве, «но, – говорит один эпикуреец у Цицерона, – не Эпикур был необразован, а невежественны те, которые думают, что и старик должен повторять как заученное то, чего стыдно не знать мальчику» ²⁵⁾.

Но в то время как Демокрит стремится приобрести знания у египетских жрецов, персидских халдеев и индийских гимнософистов, Эпикур гордится тем, что он не имел никаких учителей, что он самоучка ²⁶⁾. Некоторые, – говорит он, по свидетельству Сенеки, – стремятся к истине без всякой посторонней помощи. Он, проложивший сам себе путь, относится к их числу. И их, самоучек, он больше всего хвалит. Другие – это, мол, умы второго разряда ²⁷⁾. В то время как беспокойный дух Демокрита гонит его во все части света, Эпикур лишь два или три раза покидает свой сад в Афинах и ездит в Ионию не для исследований, а для того, чтобы навестить друзей ²⁸⁾. В то время, наконец, как Демокрит, отчаявшись в знаниях, лишает себя зрения, Эпикур, чувствуя приближение смерти, садится в тёплую ванну, требует чистого вина и советует своим друзьям оставаться верными философии ²⁹⁾.

С) Нельзя приписать только что указанные различия случайной индивидуальности обоих философов; два противоположных направления – вот что воплощено в них. Здесь перед нами выступает как различие в практической деятельности то, что выше получило своё выражение как различие в теоретическом сознании.

Рассмотрим, наконец, ту форму рефлексии, которая выражает отношение мысли к бытию, их взаимоотношение. В том общем отношении, которое философ устанавливает между миром и мыслью, он лишь объективирует для самого себя отношение своего особого сознания к реальному миру.

Демокрит рассматривает необходимость как форму рефлексии действительности ³⁰⁾. Аристотель говорит о нём, что он всё сводит к необходимости ³¹⁾. Диоген Лаэрций сообщает, что вихрь атомов, из которого всё происходит, и есть демокритовская необходимость ³²⁾. Обстоятельнее говорит об этом автор сочинения «О мнениях философов»: «Необходимость, по Демокриту, является судьбой, и правом, и провидением, и созидательницей мира. Субстанцией же этой необходимости являются сопротивление материи, её движение и удар» ³³⁾. Подобное же место находится в физических эклогах Стобея ³⁴⁾ и в шестой книге «Евангельского подготовления» Евсевия ³⁵⁾. В этических эклогах Стобея сохранилось следующее изречение Демокрита ³⁶⁾, которое почти буквально повторено и в четырнадцатой книге Евсевия ³⁷⁾, а именно: люди измыслили себе призрак случая – свидетельство своей собственной беспомощности, так как случай враждует с сильным мышлением. Точно так же Симплиций относит к Демокриту то место у Аристотеля, где он говорит о древнем учении, устраняющем случай ³⁸⁾.

Эпикур же, наоборот, говорит: «Необходимость, которая вводится некоторыми в качестве верховной повелительницы, не существует, но одно случайно, другое зависит от нашего произвола. Необходимость непререкаема, случай, наоборот, непостоянен. Уж лучше следовать мифу о богах, чем быть рабом ειμαρμενη[25] физиков. Ибо миф этот оставляет надежду на умилостивление богов посредством их почитания, ειμαρμενη же есть неумолимая необходимость. Признать же надо случай, а не бога, как думает толпа» ³⁹⁾. «Несчастье – жить в необходимости, но жить в необходимости вовсе не является необходимостью. Пути к свободе везде открыты, их много, они коротки и легки. Возблагодарим же бога за то, что никого нельзя удержать в жизни. Обуздать самоё необходимость – дозволено» ⁴⁰⁾.

Нечто подобное высказывает эпикуреец Веллей у Цицерона по поведу стоической философии: «Что следует думать о такой философии, по воззрению которой, – как это представляется старым и притом невежественным бабам, – всё происходит по воле рока?.. Эпикур – наш избавитель, он дал нам свободу» ⁴¹⁾.

Чтобы избегнуть признания какой бы то ни было необходимости, Эпикур отрицает даже разделительное суждение ⁴²⁾.

Утверждают, правда, что и Демокрит признавал случай, но из двух мест, которые мы находим об этом у Симплиция ⁴³⁾, одно делает сомнительным другое, так как оно ясно показывает, что не Демокрит применял категорию случая, а Симплиций приписывал её Демокриту как последовательный вывод. А именно, Симплиций говорит, что Демокрит не указывает причины сотворения мира вообще и что он, по-видимому, считает причиной случай. Но здесь дело не в определении содержания, а в той форме, которую Демокрит сознательно применял. Так же обстоит дело с сообщением Евсевия: Демокрит, сделав случай властелином общего и божественного, утверждал, что здесь всё происходит благодаря случаю, тогда как из человеческой жизни и природы, данной в опыте, он изгонял случай, а проповедников его поносил как глупцов ⁴⁴⁾.

Отчасти мы имеем здесь дело просто с домыслами христианского епископа Дионисия, отчасти же – там, где начинается общее и божественное, – представление Демокрита о необходимости перестаёт отличаться от случая.

Одно, таким образом, исторически верно: Демокрит признаёт необходимость, Эпикур – случайность, и каждый с полемическим жаром отрицает противоположный взгляд.

Главное следствие этого различия выражается в способе объяснения отдельных физических явлений.

Необходимость проявляется в конечной природе как относительная необходимость, как детерминизм. Относительная необходимость может быть выведена только из реальной возможности, это значит: существует круг условий, причин, оснований и т.д., которыми опосредствуется эта необходимость. Реальная возможность является раскрытием относительной необходимости. И мы находим применение её у Демокрита. Приведём несколько доказательств из Симплиция.

Если человек, почувствовав жажду, напьётся воды и станет здоров, то Демокрит будет считать причиной не случай, а жажду. Ибо если он и допускал, по-видимому, случай при сотворении мира, то он всё же утверждает, что в каждом отдельном явлении случай не есть причина чего-либо, а лишь указывает на другие причины. Так, например, причиной находки клада является-де рытьё ямы или причиной роста оливкового дерева – его посадка ⁴⁵⁾.

Энтузиазм и серьёзность, с которыми Демокрит вводит этот способ объяснения в исследование природы, значение, которое он придаёт стремлению всё обосновывать, наивно высказывается в признании: «Я предпочёл бы открытие одной новой причинной связи персидскому престолу!» ⁴⁶⁾

Эпикур опять-таки прямо противоположен Демокриту. Случай есть та действительность, которая имеет лишь значение возможности, абстрактная же возможность есть прямой антипод реальной. Последняя ограничена строгими пределами, подобно рассудку; первая же беспредельна, как фантазия. Реальная возможность стремится обосновать необходимость и действительность своего объекта; абстрактная же возможность интересуется не объектом, которому даётся объяснение, а субъектом, который это объяснение даёт. Лишь бы только предмет был возможен, мыслим. То, что абстрактно возможно, что можно мыслить, то не становится поперёк дороги мыслящему субъекту, не составляет для него границы, камня преткновения. Является безразличным, осуществлена ли эта возможность, потому что интерес направлен здесь не на предмет как таковой.