(Отчуждённый от самого себя человек, это также – отчуждённый от своей сущности, т.е. от своей природной и человеческой сущности, мыслитель. Поэтому его мысли, это – какие-то застывшие духи, обитающие вне природы и вне человека. Гегель собрал воедино и запер в своей «Логике» всех этих застывших духов, рассматривая каждого из них сперва как отрицание, т.е. как отчуждение человеческого мышления, а затем как отрицание отрицания, т.е. как снятие этого отчуждения, как действительное проявление человеческого мышления; но находясь само ещё в плену отчуждения, это отрицание отрицания есть отчасти восстановление первоначальных застывших духов в их отчуждении, отчасти остановка на последнем акте, отнесение себя к самому себе в отчуждении, как истинном бытии этих застывших духов[279]; отчасти же, поскольку эта абстракция постигает самоё себя и испытывает бесконечную скуку от самой себя, отказ от абстрактного, только в мышлении движущегося мышления, существующего без глаз, без зубов, без ушей, без всего, выступает у Гегеля как решение признать в качестве сущности природу и отдаться созерцанию.)
Но и природа, взятая абстрактно, изолированно, фиксированная в оторванности от человека, есть для человека ничто. Само собой понятно, что абстрактный мыслитель, решившийся перейти к созерцанию, созерцает природу абстрактно. Подобно тому как прежде природа была заперта мыслителем в его, для него самого таинственной и загадочной, форме абсолютной идеи, мысленной вещи, абстракции, так и теперь, когда он её отпустил из самого себя, он на самом деле отпустил из себя только эту абстрактную природу, только голую абстракцию природы, однако с тем значением, что она есть инобытие мысли, действительная, созерцаемая, отличная от абстрактного мышления природа. Или – если говорить человеческим языком – созерцая природу, абстрактный мыслитель узнаёт, что те сущности, относительно которых он в божественной диалектике думал, что он их создаёт из ничего, из чистой абстракции, как чистые продукты в самой себе вращающейся и нигде не заглядывающей в реальную действительность мыслительной работы, суть не что иное, как абстракции определений природы. Таким образом, вся природа является для него только повторением, в чувственной, внешней форме, логических абстракций. Он снова анализирует её и эти абстракции. Таким образом, его созерцание природы есть лишь акт утверждения его абстрагирования от созерцания природы, есть лишь сознательно повторяемый им процесс порождения его абстракций. Так, например, время равняется отрицательности, отнесённой к самой себе (цит. соч., стр. 238). Снятому становлению как наличному бытию соответствует в природной форме снятое движение как материя. Свет есть природная форма рефлексии в себя. Тело в качестве луны и кометы, это – природная форма той противоположности, которая, согласно «Логике», есть, с одной стороны, покоящееся на самом себе положительное, а с другой стороны, покоящееся на самом себе отрицательное. Земля есть природная форма логического основания как отрицательного единства противоположностей и т.д.
Природа как природа, т.е. поскольку она ещё отличается чувственно от этого тайного, скрытого в ней смысла, природа, отделённая, отличная от этих абстракций, есть ничто, обнаруживающее себя как ничто. Она бессмысленна или имеет только смысл внешности, которая должна быть снята.
«В точке зрения конечной телеологии заключается та правильная предпосылка, что природа не содержит абсолютной цели в самой себе» (стр. 225).
Её цель состоит в утверждении абстракции.
«Природа получилась как идея в форме инобытия. Так как идея, таким образом, выступает здесь как отрицание самой себя, или как внешняя себе, то дело обстоит не так, что природа является внешней только в относительном смысле, по отношению к этой идее, а так, что внешность составляет то определение, в котором идея выступает как природа» (стр. 227).
Внешность следует понимать здесь не как проявляющуюся вовне и открывающуюся для света, для чувственного человека чувственность; внешность надо здесь понимать в смысле отчуждения, в смысле недостатка, порока, которого не должно быть. Ибо истинное всё ещё есть идея. Природа есть только форма её инобытия. А так как абстрактное мышление есть сущность, то тò, что внешне по отношению к нему, есть по самой сущности своей нечто лишь внешнее. Абстрактный мыслитель признаёт, что сущностью природы является чувственность, внешность в противоположность внутри себя движущемуся мышлению. Но вместе с тем он выражает эту противоположность таким образом, что эта внешность природы, её противоположность мышлению есть её недостаток, что, поскольку она отличается от абстракции, она есть несовершенное существо. Существо, несовершенное не только для меня, не только с моей точки зрения, а несовершенное в самом себе, имеет вне себя нечто такое, чего ему недостаёт, т.е. его сущность есть что-то иное, чем оно само. Поэтому для абстрактного мыслителя природа должна снять самоё себя, ибо он уже положил её как потенциально снятую сущность.
«Для нас дух имеет своей предпосылкой природу, будучи сам её истиной, а значит и чем-то абсолютно первичным по отношению к ней. Природа исчезла в этой истине, и дух получился как достигшая своего для-себя-бытия идея, объектом которой, а в то же время и субъектом, является понятие. Это тождество есть абсолютная отрицательность, потому что в природе понятие имеет свою полную внешнюю объективность, но теперь это его самоотчуждение снято, и оно, понятие, в этом самоотчуждении стало для себя тождественным с самим собой. Таким образом, оно есть это тождество только в качестве возвращения из природы» (стр. 392).
«Откровение, которое, в качестве абстрактной идеи, есть непосредственный переход к природе, её становление, есть, в качестве откровения свободного духа, полагание им природы как своего мира, – полагание, которое, в качестве рефлексии, есть в то же время предполагание мира как самостоятельной природы. Откровение в понятии есть сотворение духом природы как своего бытия, в котором он даёт себе утверждение и истину своей свободы. – Абсолютное есть дух; это есть высшее определение абсолютного»{210}.
УКАЗАТЕЛИ
Указатель имён
Августин (прозванный «блаженным») (354 – 430) – христианский богослов и философ-идеалист, воинствующий проповедник религиозного мировоззрения. – 43, 83.
Адан (Adam), Адольф (1803 – 1856) – французский композитор. – 376.
Александр I (1777 – 1825) – русский император (1801 – 1825). – 338.
Александр Македонский (356 – 323 до н.э.) – знаменитый полководец и государственный деятель древнего мира. – 27, 131.
Алексис (Alexis), Виллибальд – см. Херинг, Вильгельм.
Альвенслебен (Alvensleben), Карл Людвиг Фридрих Вильгельм Густав фон (1800 – 1868) – немецкий реакционный писатель и публицист, в 1840 – 1842 гг. один из издателей и редакторов «Zeitung für den Deutschen Adel», защитник привилегий немецкого феодального дворянства. – 360, 372.
Альтенштейн (Altenstein), Карл (1770 – 1840) – прусский министр по делам культа, просвещения и медицины (1817 – 1838). – 369, 399.
Амикл (IV в. до н.э.) – древнегреческий философ-идеалист. – 81.
279
Т.е. Гегель на место этих застывших абстракций ставит кружащийся в самом себе акт абстракции; благодаря этому он смог указать источник всех этих, принадлежащих по своему первоначальному происхождению отдельным философам, ненадлежащих понятий, смог охватить их единым взглядом и создать, в качестве предмета критики, на место какой-нибудь одной определённой абстракции абстракцию исчерпывающего, всеобъемлющего типа. (Мы позже увидим, почему Гегель отделяет мышление от субъекта; но и теперь уже ясно, что если нет человека, то и проявление его сущности не может быть человеческим, а потому и мышление не могло рассматриваться в качестве проявления сущности человека как человеческого и природного, наделённого глазами, ушами и т.д., живущего в обществе, в мире и природе, субъекта.)