Понятно, что кроме того появляется откуда-то ещё масса второстепенных, назойливых, лишённых всякой индивидуальности фигур. Одни из них прячутся за спиной какого-нибудь философского великана прошлого; но вскоре из-под львиной шкуры становится виден осёл, жалкой пародией звучит плаксивый голос какого-нибудь новоиспечённого манекена в сравнении, например, с могучим, оглашавшим целые столетия, голосом Аристотеля, непрошенным органом которого этот манекен себя сделал; это напоминает немого, который захотел бы заменить недостаток речи огромным рупором. Или же какой-нибудь вооружённый двойными очками лилипут, стоя на минимальной точке posterius’a великана, с удивлением возвещает миру, какой поразительно новый горизонт открывается с этой его точки зрения, и делает смешные усилия доказать, что не в бурных порывах сердца, а в той плотной, массивной основе, на которой он стоит, найдена точка Архимеда, που στω, та точка опоры, на которой держится мир. Так появляются философы волос, ногтей, пальцев, экскрементов и тому подобные субъекты, которые должны представлять ещё худшие места в мистическом мировом человеке Сведенборга. Однако по существу своему все эти слизняки достаются на долю обоим упомянутым направлениям, входя в них как в свою стихию. Что касается самих этих направлений, то я в другом месте вполне выясню их отношение частью друг к другу, частью к гегелевской философии, а также отдельные исторические моменты, в которых проявляется это развитие.
3) Диоген Лаэрций, IX, 44: «…ничто не возникает из несуществующего и ничто не переходит в несуществующее (Демокрит)».
Диоген Лаэрций, X, 38: «Во-первых, ничто не возникает из несуществующего: ибо в таком случае всё что угодно могло бы возникнуть из чего угодно…». 39: «И если бы то, что уничтожается, исчезало, превращаясь в ничто, то все вещи совершенно исчезли бы, так как то, во что они разрешались бы, было бы ничто. Но на самом деле вселенная всегда была такой, какова она теперь, и вечно останется такой же. Ведь нет ничего, во что она могла бы превратиться (Эпикур)».
4) Аристотель, «Физика», I, 4: «Ведь если всё, что возникает, по необходимости может возникать либо из существующего, либо из несуществующего, то возникновение невозможно; это мнение разделяется абсолютно всеми…»
5) Фемистий, «Схолии к Аристотелю» (в собр. Брандиса), гл. 42, стр. 383: «Ведь подобно тому как „ничто“ не имеет никакого отличительного признака, так точно и пустота. Ибо „пустое“ есть нечто несуществующее и отсутствие всего, говорит он, и т.д.»
6) Аристотель, «Метафизика», I, 4: «Левкипп и его сотоварищ Демокрит признают элементами полное и пустое, называя одно сущим, другое небытием, а именно: полное и плотное – сущим, а пустое и полое – небытием. Поэтому они и говорят, что бытие существует отнюдь не более, чем небытие, потому что и пустота существует так же, как и тело».
7) Фемистий, указ. соч., стр. 326: «И Демокрит признаёт [за первоначала] полное и пустое, из которых первое называет существующим, а второе – несуществующим».
Там же, стр. 383: «Ибо „пустое“ есть нечто несуществующее и отсутствие всего, говорит Демокрит».
8) Симплиций, указ. соч., стр. 488: «Демокрит полагает, что природу вечных начал образуют малые сущности в бесчисленном множестве; для них он отводит ещё особое место, беспредельное по величине, причём он именует это место следующими названиями: пустота, ничто, беспредельность, а каждую из сущностей называет: нечто, плотное, сущее».
9) Ср. Симплиций, указ. соч., стр. 514: «Единое и многое».
10) Диоген Лаэрций, X, § 40: «Если бы не было того, что мы называем пустотой, пространством и неосязаемой природой…»
Стобей, «Эклоги физические», I, стр. 39: «Эпикур вперемежку пользуется всякими названиями – пустота, место, пространство».
11) Стобей, «Эклоги физические», I, стр. 27: «Атом называется так вовсе не потому, что он крайне мал».
12) Симплиций, указ. соч., стр. 405: «Другие же, отрицающие делимость до бесконечности на том основании, что мы не можем делить до бесконечности и таким путём убедиться в [возможности] бесконечного деления, говорили, что тела состоят из неделимых и разлагаются на них. Разница только в том, что Левкипп и Демокрит признают причиной неделимости первотелец не только их непроницаемость, но также малость и отсутствие частей; Эпикур же, живший позже, отрицает, что они не имеют частей, и неделимость их обосновывает их непроницаемостью. Много раз подвергал разбору учение Демокрита и Левкиппа Аристотель, и под влиянием критических замечаний последнего, направленных против отрицания частей у первотелец, позднее выступивший Эпикур, сочувствуя учению Демокрита и Левкиппа о первотельцах, сохранил за ними, т.е. первотельцами, по крайней мере свойство непроницаемости…»
13) Аристотель, «О возникновении и уничтожении», I, 2: «Что же касается слабой способности усматривать в совокупности явлений взаимное их соответствие, то тут виной всему недостаток опытного знания. Поэтому лица, более твёрдые в познании природы, и более способны выдвигать такие основные положения, которые далеко простирают свою объединяющую силу. А люди, не ориентированные в явлениях действительности, с особой лёгкостью выносят свои заключения из обильных словесных рассуждений, на основе ничтожных наблюдений. Из этого всякий может видеть, какая великая разница между мыслителями, исходящими из явлений природы, и мыслителями, исходящими из логических рассуждений. Ведь относительно существования неделимых величин некоторые утверждают, что даже треугольник как таковой есть многое [делится на многие части]. Напротив, Демокрит, надо полагать, пришёл к своим убеждениям в результате самостоятельных выводов из данных природы».
14) Диоген Лаэрций, IX, 40: «Аристоксен в своих „Исторических записках“ передаёт, что Платон задумал было сжечь все сочинения Демокрита, какие только он смог собрать; но пифагорейцы Амикл и Клиний его удержали, так как это было бы бесполезно, ввиду того что эти книги имеются у многих. Действительно, Платон, упоминая почти всех древних мыслителей, ни разу не упоминает Демокрита даже там, где ему приходится по какому-нибудь вопросу возражать [Демокриту]. Очевидно, Платон понимал, что спорить пришлось бы с наиболее выдающимся из философов».
Часть вторая.
О различии между физикой Демокрита
и физикой Эпикура в частностях
1) Стобей, «Эклоги физические», I, стр. 33: «По Эпикуру, движение атомов происходит то отвесно, то с отклонением, а движение вверх – результат удара и отталкивания».
Ср. Цицерон, «О пределах добра и зла», I, 6. Плутарх, «О мнениях философов», стр. 349. Стобей, указ. соч., стр. 40.
2) Цицерон, «О природе богов», I, 26: «Что в физике Эпикура не от Демокрита? Ведь если он [Эпикур] и внёс некоторые изменения, как, например, в только что упомянутом вопросе об отклонении атомов…»
3) Цицерон, «О пределах добра и зла», I, 6: «…ведь он (т.е. Эпикур) утверждает, что эти неделимые и плотные тела несутся в силу своей тяжести вниз по прямой линии: это и есть, по его мнению, естественное движение всех тел. Затем тут же его, как человека острого ума, осенила мысль, что если бы все атомы двигались сверху вниз и, как я уже сказал, по прямой линии, то никогда ни один атом не пришёл бы в соприкосновение с другим, – и он преподнёс такого рода выдумку: он заявил, что атом чуть-чуть (меньше чего ничто не может быть), отклоняется. Отсюда-де возникают сплетения, сочетания и сцепления атомов между собой, и в результате образуется мир, все части мира и всё, что в нём содержится».
4) Цицерон, «О природе богов», I, 25: «Так как Эпикур понял, что если бы атомы вследствие своей собственной тяжести неслись вниз, то от нашей власти ничего бы не зависело, ибо движение атомов является определённым и необходимым, – то он, чтобы избегнуть необходимости, измыслил такое средство, до которого Демокрит, очевидно, не додумался. Эпикур говорит, что атом, хотя он и несётся сверху вниз вследствие своего веса и тяжести, всё же чуть-чуть отклоняется. Утверждать это постыднее, чем не уметь доказать то, чего он хочет».
Ср. Цицерон, «О судьбе», X.
5) Бейль, «Исторический словарь», «Эпикур».
6) Шаубах, «Об астрономических понятиях Эпикура» («Archiv für Philologie und Pädagogik» Зеебоде, Яна и Клоца, т. V, вып. IV, 1839, стр. 549).
7) Лукреций, «О природе вещей», II, 251 и сл.:
8) Аристотель, «О душе», I, 4, 14: «Как на самом деле мыслить движение монады? Кем и как приводится она в движение, неделимая на части и лишённая отличительных признаков? Ведь если она способна приводить в движение и сама подвижна, то в таком случае она должна иметь отличительные признаки. Кроме того, если говорят, что движение линии образует поверхность, а движение точки – линию, то в таком случае и движения монад будут линиями».
9) Диоген Лаэрций, X, 43: «Движутся атомы постоянно».
Симплиций, указ. соч., стр. 425: «[Ученики] Эпикура признают вечность движения».
10) Лукреций, «О природе вещей», II, 253 и сл.:
11) Лукреций, там же, II, 279 и сл.:
12) Цицерон, «О пределах добра и зла», I, 6: «И всё-таки он [Эпикур] не достигает того, ради чего он это выдумал; ибо если бы все атомы отклонялись, то никогда между ними не произошло бы никаких сцеплений; либо же одни атомы отклонялись бы, а другие были бы увлечены движением по прямой линии. Это всё равно, как если бы указать определённые места атомам – каким нестись прямо, каким вкось».
13) Лукреций, указ. соч., II, 235.
14) Цицерон, «О судьбе», X: «Атом отклоняется на самое малое расстояние, которое Эпикур называет наименьшим».
15) Цицерон, там же: «Беспричинность этого отклонения он [Эпикур] вынужден признать, если не прямо на словах, то по существу».
16) Плутарх, «О происхождении души», VI (т. VI, стр. 8, изд. стереотипное): «Они не признают за Эпикуром права допускать отклонение атома, хотя бы на волос, так как полагают, что он вводит беспричинное движение от несуществующей исходной точки».
17) Цицерон, «О пределах добра и зла», I, 6: «Да и само отклонение есть произвольная выдумка, – ведь он говорит, что атом отклоняется без причины, а ничего нет для физика постыднее, как утверждать, что то или другое совершается без причины, – и без всякого основания он [Эпикур] лишил атомы, вопреки собственным положениям, движения по прямой линии вниз, естественного для всего весомого».
18) Бейль, указ. соч.
19) Августин, «Письма», 56.
20) Диоген Лаэрций, X, 128: «Ведь все наши действия направлены к одной этой цели, к тому, чтобы не испытывать страдания и страха».
21) Плутарх, «О том, что, следуя Эпикуру, невозможно жить счастливо», стр. 1091: «Существуют подобные же заявления и самого Эпикура, утверждающего, что „сущность добра состоит в том, чтобы избегать зла“».
22) Климент Александрийский, «Ковры», II, стр. 415: «Эпикур же полагает, что устранение страдания и есть наслаждение».
23) Сенека, «О благодеяниях», IV, стр. 699: «Значит, божество не расточает милостей, но, далёкое от всяких забот и не интересуясь нами, оно даже не смотрит на мир, добрые дела столь же мало трогают его, как и беззакония».
24) Цицерон, «О природе богов», I, 24: «…ты ведь так именно и выражался, что у бога нет тела, а нечто вроде тела, нет крови, а нечто вроде крови».
25) Цицерон, «О природе богов», I, 38: «…какую же пищу, какие напитки, какое разнообразие звуков и цветов, какие осязательные ощущения или же какие ароматы ты преподнесёшь богам, чтобы доставить им наслаждение?..». 39: «…как же ты можешь требовать от людей почитания богов, если боги не только не почитают людей, но вообще ни о чём не заботятся, ничего не делают? Но, возражаешь ты, природа их так возвышенна и превосходна, что она сама по себе должна влечь мудреца к её почитанию. – Да разве может быть что-нибудь возвышенное в природе существ, которые, замыкаясь в самоуслаждении, ничего никогда не намерены делать, ничего не делают и раньше также пребывали в бездействии?»
26) Плутарх, «О том, что, следуя Эпикуру, невозможно жить счастливо», стр. 1101: «Учение эпикурейцев уничтожает страх и суеверие, но не даёт чувства блаженной радости, внушаемого богами. Это учение ставит нас к богам в такое отношение, при котором нам нет от них ни беспокойства, ни радости, как от рыб Гирканского моря, от которых нам нельзя ожидать ни хорошего, ни плохого».
27) Аристотель, «О небе», II, 12: «…то, что пребывает в наилучшем состоянии, не нуждается в действии, ибо оно само есть цель».
28) Лукреций, «О природе вещей», II, 221 и сл.:
29) Лукреций, «О природе вещей», II, 284 и сл.:
30) Аристотель, «О небе», I, 7: «Если же вселенная не есть нечто сплошное, но, как учат Демокрит и Левкипп, тела отделены друг от друга пустотою, то движение их всех должно быть едино… Природа же их едина, например, как природа золота в каждом от него отломанном куске».
31) Аристотель, «О небе», III, 2: «Поэтому Левкиппу и Демокриту, утверждающим, что первичные тела вечно движутся в беспредельной пустоте, следовало сказать, какого рода это движение и какое движение соответствует природе этих тел. Ибо если каждый из элементов принуждается к движению другим, то необходимо всё же, чтобы каждый имел и естественное движение, по сравнению с которым другое движение является вынужденным. Но элемент, впервые вызвавший движение, должен был его вызвать не под действием насилия, а согласно своей природе. Иначе, если не окажется какого-либо естественного перводвигателя, причины будут всё более отодвигаться в бесконечность: вечно будут вызывать насильственное движение те элементы, которые ранее сами насильственно были вызваны к движению».
32) Диоген Лаэрций, X, 150: «По отношению к животным, которые не могут вступать в соглашение о том, чтобы взаимно не причинять и не терпеть вреда, не существует ни справедливого, ни несправедливого. То же самое надо сказать и о всех тех народах, которые не могли или не хотели вступать в договоры о том, чтобы взаимно не причинять и не терпеть вреда. Справедливость не есть нечто существующее само по себе, но она существует лишь во взаимном общении людей между собой, и она есть договор, заключаемый каждый раз в границах определённых стран относительно того, чтобы не причинять и не терпеть вреда».
33) [42]
42
Примечание написано не было. Ред.