¹⁾ Диоген Лаэрций, I, 3, 10.

²⁾ Аристотель, «Метафизика», I, 5: «[Ксенофан говорит, что] единое есть бог».

³⁾ Аристотель, «О небе», I, 3: «Кажется, что понятие подтверждает явления, а явления – понятие. Так, все люди имеют представление о богах и отводят божественному горнее место; так поступают и варвары и эллины, вообще все те, кто верит в существование богов, связывая, очевидно, бессмертное с бессмертным; иначе и невозможно. Если, таким образом, божественное существует, – как оно и есть на самом деле, – то и наше утверждение о субстанции небесных тел верно. Но это соответствует и чувственному восприятию, поскольку речь идёт о человеческом убеждении. Ибо за всё прошедшее время, по воспоминаниям, перешедшим от одних людей к другим, ничего, по-видимому, не изменилось ни во всём небе, ни в какой-либо из его частей. Даже название, по-видимому, передано нам древними, причём они имели в виду то же самое, что и мы. Ибо не однажды и не дважды, а бесконечное число раз доходили до нас, следует полагать, одни и те же представления. А так как первичное тело есть нечто отличное от земли и огня, воздуха и воды, то они назвали горнее место эфиром [αιθερα] – от слов „вечно течь“ [θειν αει], придав ему наименование вечное время».

⁴⁾ Аристотель, там же, I, 3 и II, 1: «Но небо и горнее место древние отвели богам, так как только оно бессмертно. А современное учение удостоверяет, что небо неразрушимо, не имеет начала и к тому же непричастно ко всяким злоключениям смертных… И не только целесообразнее было бы принять такое мнение о его [неба] вечности, но мы получили бы возможность делать соответственное заключение в согласии с откровением о боге».

⁵⁾ Аристотель, «Метафизика», XII, 8: «А что небо одно – это очевидно… До нас из глубокой древности дошло от предков, сохранившись в виде мифов более поздних поколений, представление о том, что небесные тела суть боги и что божественное начало объемлет всю природу. Остальное было прибавлено, в мифологической оболочке, для веры толпы, как полезное для законов и для жизни. Ибо толпа объявляет богов человекоподобными и похожими на некоторые другие живые существа и придумывает многое другое, связанное с этим и родственное ему. Если кто-нибудь отбросит всё остальное и оставит только первое, веру в то, что первичные субстанции суть боги, то он должен считать, что это – божественное откровение и что с тех пор изобретались и снова погибали всевозможные искусства и философские учения, указанные же мнения, как реликвии, дошли до настоящего времени».

⁶⁾ Диоген Лаэрций, X, 81: «Кроме всего этого, надо ещё принять во внимание, что самое большое смятение человеческой души происходит оттого, что люди считают небесные тела блаженными и неразрушимыми и приписывают им в то же время желания и действия, противоречащие этим свойствам, а также оттого, что они черпают страхи из мифов».

⁷⁾ Диоген Лаэрций, X, 76: «Что же касается небесных тел, то необходимо считать, что движение, положение, затмение, восход, закат и тому подобные явления происходят в них вовсе не благодаря некоему существу, которое будто бы распоряжается ими, приводит их – или привело уже – в порядок и которое в то же время обладает полнотой блаженства, а вместе с тем и бессмертием». 77: «Ибо действия… не согласуются с блаженством, а происходят в силу слабости, страха и потребности, с которыми они большей частью связаны. Не следует также думать, что некоторые огнеподобные тела, обладающие блаженством, произвольно подвергают себя этим движениям… Если с этим не согласиться, то самое это противоречие вызовет величайшее смятение душ».

⁸⁾ Аристотель, «О небе», II, 1: «Поэтому не следует полагать, что, как рассказывается в древнем мифе, небо нуждается для своей опоры в некоем Атланте».

⁹⁾ Диоген Лаэрций, X, 85: «Итак, обдумай (обращение к Пифоклу) хорошенько эти мои рассуждения и, стараясь хранить их в памяти, время от времени внимательно пробегай их вместе с прочими учениями, которые я изложил в „Малом извлечении“ в письме к Геродоту».

¹⁰⁾ Диоген Лаэрций, X, 85: «Итак, прежде всего следует принять, что от познания небесных явлений, будут ли они рассматриваться в [более широкой] связи или сами по себе, не должно ожидать никакого иного результата, кроме невозмутимости духа и твёрдой уверенности, чтò является конечной целью и остального знания».

Диоген Лаэрций, X, 82: «Невозмутимость же духа есть результат освобождения от всего этого и неустанное памятование о вселенной в целом и о самых основных принципах».

¹¹⁾ Диоген Лаэрций, X, 87: «Ведь наша жизнь нуждается не в мудрствовании и пустых гипотезах, а в том, чтобы мы могли жить, не зная смятения».

Диоген Лаэрций, X, 78: «Также следует считать, что задачей науки о природе является исследование причин главнейших явлений и что блаженство, испытываемое при изучении небесных явлений, имеет в этом свой источник».

Диоген Лаэрций, X, 79: «Что же касается изучения заката и восхода, положения и затмения светил и тому подобных явлений, то оно нисколько не способствует блаженству, получаемому от познания. Напротив, те, которые изучают эти явления, не зная ни природы того, что происходит, ни главных причин этого, находятся во власти страха совершенно так же, как и другие люди. Даже, может быть, они ещё больше находятся во власти страха, если они научились предвидеть такие явления».

¹²⁾ Диоген Лаэрций, X, 86: «И не должно насильственно добиваться невозможного и ко всему применять метод исследования, подобный тому, который применяется в вопросах о нормах жизни или в установлении правил для разрешения остальных физических проблем, каковы, например, положения о том, что вселенная есть тело и неосязаемая природа или что основные элементы неделимы и тому подобное, чтò имеет одинаковое значение для всех явлений одного и того же рода. Что же касается небесных тел, то к ним это не применимо».

¹³⁾ Диоген Лаэрций, там же, 86: «Напротив, эти по крайней мере явления допускают множество различных объяснений – как причины своего возникновения, так и своей сущности, – объяснений, находящихся в согласии с чувственным восприятием. Ведь не на основе всеобщих аксиом и произвольно устанавливаемых законов надлежит производить исследования природы, а всякий раз так, как это подсказывают сами её явления».

¹⁴⁾ Диоген Лаэрций, X, 92.

¹⁵⁾ Диоген Лаэрций, X, 94.

¹⁶⁾ Диоген Лаэрций, X, 95 и 96.

¹⁷⁾ Диоген Лаэрций, X, 98.

¹⁸⁾ Диоген Лаэрций, X, 104: «Он (т.е. Эпикур) допускает, что возможны и многие другие способы для объяснения явлений молнии, лишь бы только не прибегать к мифу. А мифа не будет, если мы надлежащим образом будем наблюдать видимые явления и из них брать указания для объяснения невидимых».

¹⁹⁾ Диоген Лаэрций, X, 80: «Таким образом, должно, обращая внимание на то, сколь многими способами у нас на земле возникает сходное явление, искать по аналогии с этим причин небесных явлений и [вообще] всего скрытого от нас».

Диоген Лаэрций, X, 82: «…невозмутимость же духа есть следствие полного освобождения от всего этого… Поэтому должно обращать внимание на существующее и на чувственные восприятия: на общее в отношении к общему и на частное в отношении к частному и на всякую существующую очевидность в отношении каждого отдельного критерия. Ведь в самом деле, если всё это мы будем взвешивать, то мы правильно определим источник, откуда возникают смятение и страх, и избавим себя от них, объясняя причины как небесных явлений, так и всех прочих вечно надвигающихся явлений и всего того, что наводит такой ужас на всех остальных людей».

Диоген Лаэрций, X, 87: «Известные указания на то, что действительно совершается в небесных сферах, мы получаем от тех или других окружающих нас земных явлений, открытых наблюдению или непосредственно данных, а отнюдь не от явлений самих небесных сфер, ибо явления последних могут возникать многими различными способами».

[88]: «Однако должно подвергать наблюдению каждое [небесное] явление в том виде, как оно нам представляется и, учитывая всё, что связано с ним, выделять то, чему не противоречат свидетельства окружающих нас многообразных происходящих [на земле] явлений».

²⁰⁾ Диоген Лаэрций, X, 78: «Кроме того, в таких вопросах возможно много различных решений и возможно также и какое-нибудь иное положение вещей».

Там же, 86: «Но эти-то [т.е. небесные явления] допускают для объяснения своего возникновения многообразные причины».

Там же, 87: «Всё, стало быть, неуклонно совершается во всех явлениях небесных сфер, хотя и способом, допускающим различные объяснения.., если оставить в силе всё, что о них утверждается с достаточной убедительностью».

²¹⁾ Там же, 98: «А те, которые принимают только одно единственное объяснение, вступают в конфликт с чувственно воспринимаемыми явлениями и обнаруживают несостоятельность в вопросе о том, „что собственно возможно человеку постичь умом“».

Там же, 113: «Объяснять эти явления исключительно одной причиной, в то время как видимые явления требуют, чтобы признавалась возможность многих различных причин, было бы сумасбродством, неуместным подражанием ревнителям суетной астрологии, которые наугад выдают вымыслы за причины, не переставая навязывать божественной природе тяжёлые обязанности».

Там же, 97: «Далее: закономерность кругового пути светил должно понимать по аналогии с происходящими и у нас на земле некоторыми явлениями, но божественную природу отнюдь не следует приводить с ними в связь; она должна пребывать в полной свободе от дел, в состоянии полнейшего блаженства. Ведь если это не будет выполнено, то всякое истолкование небесных явлений превратится в празднословие, как это уже случалось с некоторыми, не усвоившими допускающего различные возможности способа объяснения явлений и потому впавшими в бесплодный предрассудок, будто явления допускают только одно объяснение, а все остальные допустимые объяснения отвергаются. Таким образом они уносятся в область бессмыслия и обнаруживают неспособность охватить умственным взором все те конкретные явления, которые нужно принять за указания».

Там же, 93: «…не поддаваясь страху перед рабскими фокусами астрологов».

Там же, 87: «…ясно, что в таком случае совершенно покидают сферу науки о природе и скатываются в область мифов».

Там же, 80: «Итак,.. определяя причины небесных явлений и вообще всего неизвестного, надо презирать тех, которые не разумеют ни того, что существует или совершается одним только образом, ни того, что может происходить разным образом, и которые кроме того не знают, при каких условиях нельзя сохранить невозмутимость духа».

²²⁾ Диоген Лаэрций, X, 80: «И не следует думать, что в точном знании этих [небесных] явлений мы не получили пользу, поскольку оно приводит нас к безмятежному состоянию духа и к блаженству».

²³⁾ Диоген Лаэрций, X, 78: «…нет абсолютно ничего в неразрушимой и блаженной природе, чтò способно поселить разлад или смятение. И что это безусловно так, можно убедиться, если поразмыслить».

²⁴⁾ Ср. Аристотель, «О небе», I, 10.

²⁵⁾ Аристотель, «О небе», (I, 10): «Если предположить, что мир возник из чего-то раньше бывшего, отличного от него, то это предположение окажется невозможным, раз это отличное от мира бытие искони было от него отличным и исключало возможность стать иным».

²⁶⁾ Атеней, «Дейпнософисты»[43], III, 104: «Следует похвалить славного Хризиппа, который заглянул в самую глубь существа Эпикура и метко сказал, что матерью философии Эпикура является гастрология Архестрата».

²⁷⁾ Лукреций, «О природе вещей», I, 63 – 80.