Глаза Кемюра-оглу сверкнули и погасли. Дрогнули ноздри хищного носа с горбинкой.

— Что за дело? — спросил он так же тихо.

Зюльмат ребром ладони правой руки рубанул по верхушке поднятых пальцев, как бы отсекая их.

— Такое же дело, как в Чайарасы… Ночное дело… Понял?…

Кемюр-оглу приложил ко лбу свою черную, как обуглившаяся головешка, руку, выражая тем готовность повиноваться.

Зюльмат хлопнул его по плечу и поощрительно засмеялся:

— Ты у меня молодец!

— Приказывай!

— Прежде всего нам придется оставить отряд и пробраться к Субханвердизаде.

— Он опять здесь, в горах?

— Нет, у себя, в своем гнездышке.

— Как же мы проберемся в город? Опасно…

— Я знаю, как пробраться. Об этом не думай. Кемюр-оглу согласно кивнул головой:

— Я готов идти за тобой. Не в первый раз.

— Но не это главное, — продолжал Зюльмат. — Надо снести головы еще двоим. Понял?… Мы должны отправить на кладбище еще двух!.. Что скажешь?… Может, устал?…

Кемюр-оглу зловеще ухмыльнулся:

— Я от таких дел не устаю… Головы рубить легче, чем дрова для костра… Отправлять грешников на тот свет — приятное занятие, люблю кормить черную землю человечиной, ты это знаешь!..

— Знаю, — улыбнулся Зюльмат, похвалил: — Лихая голова! В землю должен лечь Демиров — секретарь райкома… Пусть земля проглотит его. Ясно?

Кемюр-оглу кивнул:

— Ясно.

У костра бандиты затеяли ссору при дележке хлеба. Зюльмат, раздражаясь, метнул взгляд в их сторону, продолжал:

— И второй тоже пусть идет следом за ним… Вдвоем им не будет скучно. Понял?

— Кто второй?

— Самый главный в ГПУ — Гиясэддинов… Понял? Кемюр-оглу рассмеялся, обнажив над гнилыми зубами неприятные ярко-красные, кровяные десны.

— Понял. А дальше?

— Дальше… — Зюльмат еще больше понизил голос: — Дальше надо смываться отсюда… Понял?… И как можно скорее!.. Для нас уже давно сшили саваны… Воронам и коршунам давно вручены пригласительные письма… Их приглашают…

— Куда?

— На обед — угоститься нами!.. Как говорят, кувшин, что по воду ходит, в воде и разобьется… Кто нам все простит? С тех пор как мы ушли в горы, мы угробили людей на целое кладбище!.. Ты сам это знаешь.

— Да, весь свет — наши враги!

— План на сегодняшний день таков: прежде всего надо переменить место лагеря. Мы здесь уже давно, нас могли засечь. Затем: вечером с тобой переберемся в город, заглянем домой к Гашему… Ясно?

— Ясно.

— Тогда поднимай людей, гаси костер. Пока туман, надо перебраться через гору и спуститься к реке Гочаз-су.

Спустя полчаса развалины крепости опустели. Костер был залит водой. Отряд Зюльмата звериной тропой уходил к перевалу. А в полночь Зюльмат и Кемюр-оглу были в городке. Садами, огородами, прячась в тени плетней и деревьев, пробирались к дому Субханвердизаде. Когда были почти у цели, затаились в проулке, присев за кусты сирени. Отсюда хорошо просматривалась вся центральная улица.

— Ты видишь этот дом напротив? — шепотом спросил Зюльмат.

— Да вижу… Гашема?… Нам туда?….

— Нет. Это больница. Там живет одна девушка… Ягненочек… Нежная…

— И что?

— При случае надо похитить ее.

— Для чего?

— Спроси лучше — для кого?… Допустим, для тебя. Разве плохо, если на груди Кемюра-оглу будет лежать белая крошка лань?… А, что скажешь?

Кемюр-оглу по-звериному лязгнул зубами:

— Да, было бы неплохо!

— Но это после… До этого еще есть дела. Девушка от нас не уйдет… Придет час — схватишь ее, как волк хватает ягненка!..

Выждав еще немного, проскользнули во двор дома Субханвердизаде. Прижавшись к стене дома у самых ворот, опять подождали. Прислушивались к каждому ночному звуку и шороху.

Наконец убедившись, что опасности нет, Зюльмат зашептал в самое ухо Кемюра-оглу:

— Стой здесь, я пошел… Жди меня…

Неслышно, как кошка, двинулся вдоль стены, поднялся на веранду. Взялся за ручку двери, потянул к себе. Дверь была заперта изнутри на задвижку. Зюльмат просунул в щель у боковой притолоки острие кинжала, нашел задвижку и, поворачивая кончик кинжала от притолоки к дверному краю, выдвинул, миллиметр за миллиметром, задвижку из железного гнезда. Дверь, чуть скрипнув, отворилась.

Миновав коридор, Зюльмат вошел в комнату, замер за порогом, услышал негромкий храп спящего Субханвердизаде. Ставни окон были плотно закрыты, в комнате царил могильный мрак. Быстро на цыпочках приблизился к кровати, нагнулся и зажал ладонью рот спящего. Храп оборвался. Субханвердизаде мгновенно проснулся, рванулся, завертел головой, замычал, объятый диким страхом. Сильная большая рука продолжала мертвой хваткой сжимать его мясистую челюсть. Затем он услышал:

— Тихо, Гашем, не кричи… Это я — Зюльмат… Это я — слышишь?… Зюльмат…

Бандит освободил рот Субханвердизаде.

— Кто?… Ты, Зюльмат?… — бормотал испуганный хозяин. — Это ты, братишка?…

— Да, я, твой братишка! — хмыкнул бандит. — Перестань дрожать, Гашем, возьми себя в руки!.. Это я, я!.. Ну, узнал теперь?…

— Узнал, узнал… — Гашем Субханвердизаде сел на постели, начал шарить ногами по полу, ища чувяки. Он все никак не мог унять своей дрожи. Протянув руку, ощупал лицо ночного гостя, убедился: «Да, Зюльмат… Его усы…» Заворчал: — Сумасшедший!.. Голову потерял!.. Чего лезешь в капкан?… Или глаза кровью застлало?…

— Сердце потянуло к тебе! — опять усмехнулся Зюльмат. — Соскучился!

— Играешь, глупец, со смертью! Ведь я предупреждал тебя: сам найду, когда понадобишься!.. С костлявой хочешь встретиться? Она сама давно ищет тебя!.. Или не боишься?

— Тому, кто вылез из реки, дождь не страшен… Субханвердизаде пришел наконец в себя. Вздохнул несколько раз глубоко, спросил по-деловому:

— Говори, зачем явился?

— Зернышки нужны.

Субханвердизаде зажег свечу на столике в изголовье, затем, нагнувшись, выволок из-под кровати увесистый мешок. Зюльмат помог ему, поинтересовался:

— Сколько тут?

— Примерно полтыщи…

— Мало! — поморщился ночной гость. — Как говорится, из этого отреза для голубки не выкроить юбки…

— Я тебе не арсенал. Откуда у меня?

— Хорошо. А как насчет желтеньких?

— Но ведь мы условились… Вы мне — головы, я тебе — желтенькие…

— Лучше наоборот, Гашем. Я пришел не один, со мной Кемюр-оглу, тот, что отгрызает головы…

— Где он?

— Ждет во дворе.

— Ты бы еще всю шайку свою притащил ко мне в дом! — проворчал Субханвердизаде.

— Всю шайку — не смог, — спокойно ответил разбойник. — Не на всех могу положиться. Всех — опасно!.. Мы пришли вдвоем, где — ползли, где — в землю зарывались, где — по воздуху… — Зюльмат снова хмыкнул. — Словом, Кемюр-оглу хочет видеть тебя. Это его вдохновит, Гашем…

— А меня — нет! — перебил Субханвердизаде. — Я не желаю никого видеть! Не хочу, и точка!..

— Но он настаивает. Упрям как зверь. Пока не увидит тебя, не уйдет!

Наступило молчание. Хозяин дома размышлял, наконец решился:

— Хорошо, зови его. Только поскорее! Вам нельзя здесь задерживаться…

Зюльмат, неслышно ступая, выскользнул из комнаты. Субханвердизаде, едва он вышел, вытащил из-под подушки наган, зажал его в левой руке, быстро накинул на плечи шинель и подошел к двери, встал боком, освободив проход. Ждать ему пришлось недолго.

Вскоре на пороге появился Кемюр-оглу. Зюльмат остался сторожить во дворе.

Субханвердизаде протянул вошедшему правую руку (левая под шинелью направила дуло оружия в живот Кемюру-оглу), поздоровался:

— Добро пожаловать, братишка!.. Много слышал о тебе!.. Рад видеть, рад видеть!..

Кемюр-оглу, не ожидавший такого приема, растерялся на миг, прижал обе руки к груди:

— Приказывай, брат!.. Чьи голооы тебе нужны?… Я готов!..

Субханвердизаде испытующе смотрел в темное лицо бандита. Сказал тихо:

— Пока двух. Голова Таира и татарина. Зюльмат все знает, он устроит западню… Таир Демиров сейчас в горах, в Дашкесанлы, завтра-послезавтра будет возвращаться. Вы должны встретить его на дороге. Дорога — одна…