Хосров отчетливо слышал каждое слово бандитов. Они перебрасывались отдельными, ничего не значащими фразами — о погоде, о самочувствии, о том о сем, вспоминали домашних. Один, в овчинной безрукавке, вывернутой шерстью наружу, в остроконечной крестьянской папахе, вдруг сказал:

— Надо, ребята, перебираться поближе к родным местам… Что нам делать здесь, в этих безлюдных горах?.. Или мы волки?.. Скоро зима!.. Если, не дай аллах, снег упадет рано, мы все можем загнуться!.. Уходить надо отсюда, поближе к очагам, к родным деревням!..

— Так тебя и ждут там, Рябой!.. Жена довгу приготовила, глаз с двери не спускает!.. — съязвил сидящий на охапке веток заросший детина богатырского телосложения в узковатой, не по плечам, телогрейке.

— А почему же не ждут?! — невозмутимо ответил тот, кого назвали Рябым. — Мы с женой всегда жили душа в душу, и детей она мне рожает похожих на меня, как одна капля воды на другую. Это тебя, Медведь, никто не ждет!.. Не дал тебе аллах ни жены, ни детей… А у меня двое сынков!..

— Была у барана шкура, да с мясником повстречался! — захохотал бандит по кличке Медведь. — Когда ты, Рябой, теперь вернешься к своим сыновьям?!

Рябой ничего не ответил. У костра воцарилось тягостное молчание. Нарушил его глухой, простуженный голос:

— Слушайте меня, ребята! — Это был Зюльмат. Он медленно обвел настороженным, диковатым взглядом лица притихших товарищей. — Я хочу объяснить вам, почему мы здесь в этой чертовой дыре, на краю света!.. Я получил известие: на нас готовится нападение!.. В горы выйдет большой отряд татарина из ГПУ Гиясэддинова… Нас хотят уничтожить, а тех, кто останется в живых, отправить навечно в Сибирь — подыхать от холода и голода!.. Одним словом, черная весть!

— От кого она?! — выкрикнул кто-то. — Мы хотели бы знать, кто прислал нам эту весть?!

Зюльмат обернулся к спрашивающему, глаза его смотрели холодно и брезгливо.

— Зачем тебе это знать, Кривой Али?.. Не твоего ума это дело! Говорят, ешь яблоко — к чему тебе имя садовника? — Он помолчал, как бы размышляя о чем-то. Неторопливо продолжал:- Известие прислал тот самый человек, который нам постоянно помогает. Верный человек, наш друг!..

— Мы хотели бы знать, кто он такой?! — не унимался Кривой Али. — Можно ли ему верить?.. Как его имя? Почему ты не хочешь нам сказать, Зюльмат?..

Бандит по кличке Медведь вскользь бросил:

— Конечно, хотелось бы узнать!..

Его поддержали другие:

— В самом деле, кто он?..

— Что за человек?..

— Какой пост занимает?..

Зюльмат, невозмутимый, ждал, опустив веки, когда наступит тишина. Наконец сказал:

— Был ли случай, чтобы этот человек нас подвел, сказал нам неправду, обманул?! — Бандиты молчали. — Был такой случай или нет?! Я спрашиваю вас!.. Ну, говорите!..

— Пока он нас не обманывал! — отозвался звонкий молодой голос. — Но мы хотели бы знать, близок ли этот человек к советским начальникам?.. Высокий ли он пост занимает?.. Или он такой же, как мы?..

Зюльмат захохотал, перебивая:

— Я понял тебя, Зюльфугар!.. Я отвечаю тебе: близок! Так близок, как ты и представить себе не можешь!.. Подумай сам, разве он мог бы узнавать важные сведения для нас, если бы не был близок к советским начальникам?! Но имя его пока открывать нельзя.

Зюльфугар повторил свой вопрос:

— Скажи нам все-таки, какой он пост занимает — большой или маленький? Он для нас или мы — для него?!

— Он — для нас, а мы — для него! — ответил Зюльмат. — Верный человек! Испытанный!..

— Тогда почему он не с нами, не здесь? — выкрикнул неугомонный Кривой Али. — Почему он не сидит у этого костра, как мы?

Глаза атамана сердито сверкнули. Он сплюнул на землю, и выругался:

— Ты — дурак, Кривой!.. Для нас в тысячу раз выгоднее, если этот человек будет находиться в городе, а не здесь, с нами!.. Если бы не он, мы бы уже давно подохли с голоду!.. Через кого мы получаем оружие?.. Кто нас снабжает патронами?.. Он!.. Все он — наш благодетель!.. Кто нам дает золото, без которого нельзя жить на той стороне, за Араксом?.. Опять же он!.. А ты, Кривой, говоришь, почему он не здесь… Да, он — не здесь, но он — с нами!

— Что же мы должны теперь делать? — спросил медленно, растягивая слова, Медведь. — Ты говоришь, на нас готовят нападение?

Зюльмат кивнул:

— Да, нас хотят уничтожить! Мы пришли сюда, в эти глухие горы, чтобы ищейки татарина Гиясэддинова потеряли наш след… Теперь мы будем уходить! Он умолк.

Юноша, лежавший на земле у его ног, поднялся, сел. Положил руку на его плечо, спросил:

— Куда отец?

Зюльмат, сбросив с плеч бурку, встал с камня, на котором сидел. Произнес задумчиво:

— Мы должны двигаться на юг…

— Будем драться? — спросил юноша.

— Нет, будем заметать следы, уходить от татарина! Сейчас нам не выгодно драться, Хейбар.

— Значит, мы хотим всего лишь перехитрить его?.. — В голосе юноши прозвучало разочарование.

— Вот именно, сынок! Надо перехитрить и татарина и судьбу!.. Завтра мы уйдем отсюда и подадимся к Красным скалам… Там переждем немного и, как только представится случай, махнем за Аракс! — Зюльмат опять медленно, словно гипнотизируя, обвел взглядом лица бандитов, спросил: — Может, кто против?..

— Ты прав, Зюльмат! — подал первым голос Медведь. — Завтра двинемся к Красным скалам!.. Перехитрим татарина!..

— Решено! — отрубил атаман. — Укладывайтесь спать, ребята! — Он повернулся к юноше, сказал неожиданно ласково: — И ты ложись, Хейбар, пора, сынок…Нагнувшись, начал расстилать на земле косматую бурку.

Хосров подумал: «Все. Надо уходить. Скорей в город!..» Спустя полчаса он был у впадения ручья в Акеру, там, где они недавно перекусывали. Рашид-киши ждал его. Их руки слились в крепком мужском пожатии.

Среди ночи Рухсару разбудил настойчивый стук в дверь. Открыв глаза, она замерла, прислушалась. Вот опять постучали. «Кто бы это мог быть?» — подумала она. Осторожно, стараясь не разбудить спавшую рядом мать, откинула одеяло, встала с кровати, подошла к двери.

— Кто там?

— Это я, Рухсара… — негромко ответили за дверью. — Я, Хосров!.. Пожалуйста, извините за беспокойство. Вас срочно вызывают…

— Куда?

— В райком.

Девушка недоумевала. Спросила после небольшой паузы:

— Который час, Хосров?

— Только что минула полночь…

— А зачем — в райком? Что случилось? Нельзя ли утром?

— Нет, велели передать, чтобы вы пришли сейчас. Оденьтесь потеплее!..Помолчав, Хосров добавил: — Вам предстоит поездка в горы… На несколько дней… Предупредите маму… Вы одевайтесь и выходите, я вам здесь все объясню.

— Хорошо, Хосров, я сейчас.

Рухсара кинулась зажигать лампу. Подумала про себя: «Наверное, кто-нибудь в районе заболел, нужна срочная медицинская помощь…»

Ей вспомнилось их недавнее путешествие с Хосровом в деревню Чанахчи.

Проснулась Нанагыз. Взволновалась:

— Ты куда собираешься, доченька? Ночь на дворе, темно… Что случилось?

— К больному вызывают, мама, — объяснила Рухсара. — Из райкома прислали за мной… Видно, кто-то в горах тяжело заболел. Уезжаю на несколько дней. Ты не волнуйся за меня. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Она быстро оделась, поцеловала мать и вышла во двор, где ее ждал Хосров. Здесь было холодно и неуютно. С гор дул пронизывающий ветер, гнал по улице сухие листья.

«Осень… — подумала Рухсара. — Вот и осень пришла… Летит время…»

Во дворе райкома партии собралось много народу. Здесь, как говорится, яблоку негде было упасть.

Секретарь райкома обратился к бойцам отряда с короткой напутственной речью, пожелал успехов.

Худакерем Мешинов, решив ответить за всех, выкрикнул:

— Мы не подведем, товарищ секретарь райкома! Нам не страшны ни горы, ни реки!.. Кто-то поддел его:

— Погоди хвастаться!.. Реки еще впереди, Худакерем…

В толпе засмеялись.

Демиров, сойдя с крыльца, приблизился к большой группе коммунистов, прибывших из деревень.