— Ты приехал, а вот они — уехали! — Субханвердизаде кивнул на окно. Догадываешься, о ком я говорю? Уехали на охоту за волком… И мне сдается, охота у них будет удачная.

— Я знаю об этом… — еле слышно прошептал Дагбашев, растерянно хлопая глазами. — Встретил на улице Тель-Аскера, он сказал мне: большой отряд ушел этой ночью в горы, хотят поймать. Зюльмата…

— И поймают! — зловеще изрек Субханвердизаде. — И привезут сюда!.. И попросят его рассказать им всю правду!.. Алеша Гиясэддинов заставит Зюльмата развязать язычок!..

— Ну и пусть!.. Мне-то что?.. — притворяясь равнодушным, не глядя на Субханвердизаде, сказал Дагбашев.-.Меня это все не касается, Гашем…

Лицо Субханвердизаде сделалось пунцовым от гнева.

— Не касается?! Ты говоришь, не касается?! Врешь, Дагбек!.. Очень даже касается, красавчик!.. — Он понизил голос; — Вспомни Чайарасы, смерть Заманова!.. Или тебе память изменила?..

В глазах Дагбашева мелькнул испуг. Он простонал:

— Гашем, но ведь это ты… Ты захотел… Ты приказал Зюльмату…

— Врешь! — оборвал Субханвердизаде. — На встречу с Зюльматом ходил ты… Ты указал ему маршрут Сейфуллы, день выезда, где Сейфулла остановится… Или забыл?

— Да, но все это я делал по твоему указанию, — бормотал Дагбашев. — Ты так велел, Гашем…

Несколько секунд длилось молчание. Затем Субханвердизаде спросил насмешливо:

— Может быть, уважаемый товарищ прокурор, вам хочется заглянуть к Гиясэддинову и рассказать ему об этом?

— Неужели я похож на предателя?.. Гашем!.. Клянусь, я не выдам тебя.

— Чем клянешься? — полушутя-полусерьезно спросил Субханвердизаде.

— Клянусь священным Кораном!.. Клянусь аллахом!

Субханвердизаде презрительно усмехнулся:

— Жаль, наш Худакерем Мешинов не слышит тебя!.. Он бы тебе задал перцу!.. Не боишься его, нашего главного безбожника?..

— Боюсь, Гашем, боюсь всего! — признался Дагбашев, снова опускаясь на стул. — По ночам кошмары снятся, психом стал… Совсем голову потерял… Не могу взять себя в руки…

— Ничего, возьмешь себя в руки, как поведут на расстрел! — зло сказал Субханвердизаде. — Никто не станет с тобой церемониться!

— Да, ты, прав — уныло выдавил из себя Дагбашев.

Субханвердизаде, видя, что гость окончательно пал духом, подошел к нему, потрепал по плечу, затем глянул ему в лицо:

— Э-э, да ты, я вижу, совсем раскис! Щенок!.. А дальше что будет с тобой?.. Пока это только цветочки. Ягодки — впереди!

Дагбашев плаксиво сказал:

— Боюсь, братец… Не скрываю от тебя — боюсь!.. Страшно мне!

Субханвердизаде прошелся несколько раз взад-вперед по комнате, опустился тяжело на кровать, вздохнул:

— Баба ты, Дагбек! Имя у тебя — мужское, а сам — тряпка! Тебе бы не папаху носить на голове — платок!

— Не бывал я в таких переделках, братец… Не привык… — хныкал Дагбашев.

— «Не привык, не привык»! — передразнил Субханвердизаде. — Для чего ты тогда родился мужчиной?.. Стройный, статный, а характером — девица!.. Надеть на тебя юбку — ни один мужчина не пройдет мимо!.. — Субханвердизаде хрипло захохотал. — Ну, чего губки надула, красавица ты моя?.. Иди сюда, приголублю!..

Дагбашев промолчал. Субханвердизаде рывком поднялся с кровати, подошел, встал перед ним. Сказал глухо:

— Запомни, Дагбек, если не умрет Зюльмат — умрешь ты! Заруби это у себя на носу!

— Это я знаю, Гашем…

Дагбашев, избегая взгляда Субханвердизаде, протянул руку к открытой коробке «Казбека», взял папиросу, сунул ее в рот. Спички лежали перед ним на столе, он словно не видел их. Внезапно им овладела апатия.

«Да, от него надо как можно скорее избавиться, — подумал Субханвердизаде. Трус!.. На такого нельзя положиться…»

Зажег спичку, поднес ее к папиросе Дагбашева. Тот жадно затянулся, поднял голову, жалобно посмотрел на Субханвердизаде.

— Что же теперь будет, Гашем?

Субханвердизаде вдруг широко улыбнулся, подмигнул ему, хлопнул по плечу:

— Ну хорошо, не падай духом, джигит!.. Я тебя испытывал, Дагбек. Хотел проверить, много ли в тебе мужества… Вижу — достаточно!.. — Он громко захохотал. — Однако не вешай носа, дружище, не все так плохо, как тебе кажется! Ведь все думают, что Заманова шпокнули из-за женщины…

Дагбашев с надеждой смотрел на Субханвердизаде. Ему очень хотелось верить его словам.

— Это правда, Гашем?.. Действительно все так думают?.. И Гиясэддинов тоже?.. И Демиров?..

Субханвердизаде помрачнел, нахмурился. Хлопнул ладонью по нагану, висящему на боку на поясе.

— Имей в виду, Дагбек, я потрачу на тебя только одну пулю! В затылок! Запомни! Так обычно расправляются с беглецами. Ясно тебе, щенок?!

— Да разве я бегу? Я — с тобой, Гашем! Почему ты не веришь мне?

— Хорошо, поживем — увидим. — Субханвердизаде сел на стул напротив Дагбашева. — А теперь выкладывай, что ты делал в Баку.

Дагбашев сбивчиво рассказал о своей поездке. Субханвердизаде рассеянно слушал, курил. Спросил под конец:

— Где Алияр?

— Приехал вместе со мной.

Субханвердизаде подозрительно сощурился:

— Не сболтнул ли ты ему чего-либо лишнего?.. Небось вместе пьянствовали в Баку!.. Знаю я тебя!

— Что ты, что ты, Гашем!.. О наших делах Алияр не знает ровным счетом ничего.

— Ну, смотри у меня! — Субханвердизаде помолчал, затем распорядился: Чуть погодя пришлешь его ко мне. Дело у меня есть к нему.

Дагбашев кивнул.

— Хорошо, пришлю.

— Я слышал, он тоже пытался перевестись отсюда? — спросил Субханвердизаде. — Бегал по инстанциям?

— Бегал, только отказали, как и мне…

— Он-то чего надумал сматываться? Чего бежит, как лиса от капкана?

— Говорит, климат ему здешний не подходит. Высоко очень — горы, а у него будто бы давление… Это помимо язвы желудка…

Они помолчали.

Дагбашев исподлобья наблюдал за Субханвердизаде, чувствовал: Гашему тоже страшно, Гашем, как и он, растерян.

Когда Дагбашев ушел, Субханвердизаде позавтракал на скорую руку и отправился в райисполком. Чувствовал он себя подавленно. К тому же сильно болела голова. Сказывалась бессонная ночь.

Вскоре к нему в кабинет заглянул следователь прокуратуры Алияр.

— Входи, входи, голубок!.. — вкрадчивым голосом, не предвещающим ничего хорошего, сказал Субханвердизаде. — Входи да поплотней закрой за собой дверь!.. У нас с тобой будет серьезный разговор!..

Алияр осторожно прикрыл дверь, приблизился к столу. Субханвердизаде не предложил ему сесть.

— Товарищ Дагбашев велел, чтобы я зашел к вам… — начал неуверенно Алияр.

Субханвердизаде бесцеремонно перебил его:

— Ну, красавец, рассказывай, что делал в Баку столько времени?.. Уехал как под землю провалился! Эх, работнички!.. Знаю я вас!.. Живете в государственной гостинице, просаживаете государственные деньги, едите, пьете, кейфуете!.. А работать кто будет за вас?.. Об этом не думаете!.. Мои слова относятся прежде всего к тебе, красавец… Мы стараемся изо всех сил, хотим сделать из тебя человека… Говори, черт возьми, станешь ты наконец человеком или нет?!

Душа Алияра мгновенно ушла в пятки. Он подумал: «Наверное, в мое отсутствие кто-нибудь наговорил на меня Гашему…»……

.. — Что молчишь? — наступал Субханвердизаде. — Может, онемел?.. Или прикидываешь в уме, как бы похитрее соврать? Отвечай, бездельник, когда тебя спрашивают!.. Думаешь молчанием загладить свои прегрешения?! Не выйдет! Говори, сколько дней ты пьянствовал в Баку?..

— Я отсутствовал почти полтора месяца…

— Не мало ли?.. Надо было еще погулять!

Алияр кашлянул в кулак:

— Болен я, товарищ Гашем… Очень серьезно болен… Честное слово!..

— Ах, ты болен?! Бедняжка!.. — с издевкой сказал Субханвердизаде. Интересно знать, что за болезнь у тебя вдруг объявилась?

— Врачи говорят, климат здешний не подходит мне, советуют, переменить…

— Ах, вот оно что!.. Климат нам не подходит!.. Чем же он плох для тебя?

— Горный воздух противопоказан для людей, у которых повышенное давление… Говорят, я должен жить в низменных местах, на, равнине. К тому же у меня язва желудка…