Урос понял, что пришел тот самый, решающий момент. Он закрыл раздраженные глаза. Чтобы соблазнить невинность, искушение должно принять ее образ.

- Да - сказал Мокки, и его голос почти не подчинялся ему - а если с тобой все же что-то случится, что тогда?

Урос поднял руки к своему лицу. Они еще удерживали его судьбу. Но скоро они отпустят ее и неудержимый рок переймет ее течение.

- Тогда Джехол будет твоим - сказал он

Мокки затряс головой в отупении:

- Моим? Как? А что я? Я...Урос, я тебя не понимаю

Урос повторил вновь, делая паузу после каждого слова:

- Тогда Джехол будет твоим.

- Что ты такое говоришь? - закричал саис и отпусти руку от шеи Джехола. Но конь решил, что саис хочет поиграть и потянулся к его запястью губами.

- Видишь! - сказал Урос, - Ну так что?

- Подожди, подожди! - забормотал Мокки.У него закружилась голова. С давних пор он был так привязан к этому коню, словно он принадлежал его собственной семье. А теперь, неужели этот легендарный жеребец может принадлежать ему - Мокки, простому конюху? Капельки пота покрыли его лицо.

- Это невозможно, Урос! Ты сошел с ума! Ты бредишь! У тебя, должно быть, лихорадка!

- Нет, Мокки, поверь мне. - ответил Урос

В его голосе зазвучала такая открытость и доброта, что он сам удивился:

- Кто еще в мире заслуживает Джехола больше чем ты? Кто любит его больше чем ты? Кто так ухаживает за ним, как ты? И если он сумеет выбраться живым из этих страшных гор, даже тогда, кого ты мне можешь назвать, кто заслуживал бы его более чем ты сам?

- Замолчи! - умолял Мокки, высвобождая рукав из зубов коня, и поворачиваясь к нему спиной, - Ты говоришь так, словно ты уже умер.

Урос откинулся назад. А Мокки смотря на него, бледного, одинокого, посреди этого пустого, развалившегося караван сарая, снова подумал о трупе человека возле чайханы. Джехол снова положил свою голову саису на плечо и чтобы хоть как-то заставить Уроса замолчать, Мокки воскликнул :

- Что бы ни случилось, никто не поверит, что такой конь действительно принадлежит мне! Меня сочтут за вора и лжеца!

- Ты прав. - сказал Урос - Позови сюда горбуна!

Мокки побежал к воротам крича:

- Гхолам! Гхолам!

Конь проводил саиса глазами и взглянул на Уроса. Тот протянул руку и тихонько погладил его шею. Урос больше не сердился на него. И на Мокки он не сердился тоже. Началась самая важная, самая трудная игра в его жизни.

- Что я могу для тебя сделать? - дружелюбно спросил его хозяин караван-сарая.

- Мне нужен не ты, а писарь. Если ли какой в округе?

- Внизу в поселке, да. - ответил Гхолам

- Он хорошо разбирается в своей работе? - спросил Урос

- Все мы здесь им довольны - ответил молодой горбун улыбаясь

- Привези его сюда - сказал Урос Мокки

Саис уже собирался идти, но Урос его окликнул:

- Возьми Джехола!

- Ты действительно считаешь, что так будет лучше? - спросил Мокки не взглянув в сторону лошади.

- Да - сказал Урос - Так будет быстрее, а мы торопимся.

Мокки начал одевать на Джехола уздечку. Его движения были такими неуверенными и боязливыми, что конь от нетерпения начал бить копытом.

- Я всю свою жизнь ездил только на дешевых ослах - сказал Гхолам - Мы тут даже и не знаем, как с лошадьми обращаться. Но только взгляни на такого коня как этот, и сразу понимаешь, какое это счастье быть его хозяином.

- А если бы ты видел его в скачке! - сказал на это Урос - Правда, Мокки?

Саис ничего не ответил, и хотел было уже сесть на коня, когда Урос приказал ему:

- Возьми седло!

- А ты? - тихо спросил Мокки

- Я буду ждать тебя снаружи, возле стены. Хозяин мне поможет.

Облокотившись спиной на нагретую солнцем, старую, глиняную стену, Урос первым заметил скачущего к ним Джехола.

Позади саиса сидел писарь.

"Да он же дряхлый старик! - подумал Урос недовольно, как только сумел его рассмотреть - Он наверное трясется так сильно, что невозможно будет прочитать ни слова из того, что он напишет"

Когда Джехол наконец-то подъехал к небольшому участку перед караван-сараем, его недовольство превратилось в бешенство : лицо старика было все в морщинах и он был сед, - к этому Урос приготовился. Но когда Гхолам и его брат подбежали, чтобы поприветствовать гостя, сняли его с лошади и взяли его за руку, чтобы осторожно провести к караван-сараю, Урос заметил два незрячих, тусклых глаза - старик был совершенно слеп. Слегка склонив голову старик прислушивался к каждому звуку со всей внимательностью слепого.

Лишь безусловное уважение к возрасту, которое каждый афганец оказывает старшим, удержало Уроса от открытого проявления недовольства. Но когда Гхолам подвел старика к тому месту где Урос сидел, тот взглянул на горбуна очень зло.

- Мир тебе, чужестранец! - промолвил писарь.

- И тебе, почтенный старик! - вежливо ответил Урос

Но повернувшись в сторону хозяина караван-сарая, резко сказал:

- Ну, горбун, что теперь делать?

Слепой старик спросил:

- Я должен начинать прямо сейчас?

- Это конечно же не приказание, о, достойный старец! Но я очень тороплюсь! - больше всего Уросу хотелось, чтобы этот глупый фарс закончился поскорее.

- Как тебе угодно - сказал старик

Он извлек из своего пояса принадлежности для письма. Длинную черную коробку, раскрашенную красными цветами, в которой были закреплены перо и чернильница, а потом дощечку, на которой были листы белой бумаги. Каждый лист бумаги был прикреплен к доске небольшими гвоздиками, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга, сверху до низу.

Он положил доску на колени и сказал :

- Я готов.

- Замечательно. - ответил Урос - Пиши, что я, Урос, сын Турсена, здесь при свидетелях, говорю и клянусь : Если меня постигнет в дороге смерть, то Мокки, мой верный саис, как награду за всю его заботу обо мне, получит моего коня Джехола сына Джехола, со всей его поклажей и седлом.

Гхолам бросил быстрый взгляд на Мокки, но его лицо ничего не выражало. Урос с напряжением следил за руками слепца. Он правда уверен, что сможет все это записать?

- Пожалуйста, повтори свое имя, - сказал старик - Два других мне уже назвал юноша, по дороге сюда.

- Урос, сын Турсена - повторил Урос.