Но неожиданно вся страсть в нем улетучилась. Шум возни, вздохи, животные стоны, заглушили тот детский, соловьиный голос.

"Сучка... обычная сучка..."

И обессиленный он снова провалился в глубокий сон - а может быть, опять потерял сознание?

Тепло солнечных лучей разбудило его. Солнце стояло уже высоко над горой, чья вершина напоминала трезубец. Свой первый взгляд Урос бросил на Джехола, а первое до чего он дотронулся, было завещание. Конь стоял возле него и щипал покрытую росой траву, а лист бумаги по прежнему был под рубашкой.

"Никогда я не должен больше спать так беззаботно, пока мы не вернемся назад" - подумал Урос.

Он провел рукой по сломанной ноге. Боли все еще не было.

Возле пепла от погасшего огня, лежал Мокки словно убитый внезапным ударом. Он был один.

Урос подобрал небольшой камень и хорошенько прицелился. Камень попал точно саису по брови и рассек ее. Но Мокки даже не пошевелил головой. Следующий камень попал ему в лоб. Мокки вздрогнул всем телом, открыл глаза, понял что вокруг него белый день, а место рядом с ним - пусто.

Он прикрыл лицо своей огромной ладонью. Медленно, словно пьяный, поднялся он на ноги и подошел к Уросу. Когда он отнял руку от лица, Урос увидел его новое преображенное лицо. Нежность, страсть, наивная гордость саиса, счастье которое сияло у него в глазах, и безмятежная улыбка, придавали его лицу почти триумфальную красоту. А Урос подумал : "Он проспал время первой молитвы, а светится от счастья так, словно исполнилась его самая несбыточная мечта"

Мокки повернулся назад и пошел к палатке кочевников.

- Ты куда? - окликнул его Урос.

- Принести чай - ответил Мокки.

- Нет, мы уезжаем прямо сейчас. Мы и так задержались здесь.

- Но...но...тебе бы надо набраться сил.

- Все что мне надо, это две палки для моей ноги.- хмыкнул Урос

Мокки пошел и срезал две ровные ветки. Когда он крепко прибинтовал их, то заметил :

- Я вижу, ты больше не чувствуешь боли.

Это было правдой. Мокки воскликнул:

- Это Серех сделала! Серех!

Саис прикрыл глаза и повторил счастливо улыбаясь:

- Серех...

Странный взгляд, что бросил на него Урос, нисколько его не успокоил.

"Урос ничего не может знать. Он спал крепко и беспробудно. Это Серех все устроила так...Серех..."

И Мокки все повторял ее имя, пока Джехол не оказался полностью взнузданным и оседланным. Конь нетерпеливо перебирал ногами.

Тут Мокки показалось, что внезапно время остановило свой бег и он понял, что сейчас они должны будут отсюда уехать.

Не зная что делать, он начал осматривать землю, в поисках какой-нибудь работы, которая могла бы его задержать. Напрасно: ни одеял, ни мешков которые еще нужно было бы поднять. И Мокки вспомнил, что все им пришлось выбросить вчера.

- Чего ты еще ждешь? - закричал ему Урос.

- Послушай, послушай - забормотал Мокки - Мы не можем...вот так, просто...уехать...

- Это еще почему?

- Потому что...мы...потому что...- повторял Мокки.

"О Аллах, - взмолился он - помоги мне придумать хоть что-нибудь, чтобы мы могли еще немного побыть здесь!"

Аллах, вероятно, был сегодня милостив, и Мокки нашел причину:

- Ты разве не думаешь, что тебе надо бы отблагодарить Серех за ее помощь?

- Я заплачу, - ответил Урос - Не беспокойся. Заплачу за все.

Не отводя от саиса взгляда он добавил:

- Когда мы будем проезжать мимо палатки, я это сделаю. Подведи ко мне лошадь.

- Вот, вот она, - заторопился саис.

Увидеть Серех вновь, сказать ей несколько слов, а может быть даже дотронуться до нее - какое это было бы счастье! А что будет потом? Его мысли не заходили так далеко.

Ульчан низко склонилась перед путешествующими. Мужчины племени последовали ее примеру. Женщины стояли чуть в стороне.

Но Серех между ними не было.

МОСТ

Заросшая травой тропа, пролегала по берегу реки. Она была широкая и ровная, так что даже слепой смог бы шагать по ней уверенным шагом.

И словно слепец, хотя и с широко открытыми глазами, шел по ней Мокки. Он не замечал ни красоты утра, ни зелени долины, ни убегающей вдаль реки. Мысли его все еще были в темноте той ночи. Запах Серех, нежность ее кожи, тепло ее дыхания, ее блестящие глаза и звук ее голоса были сейчас для него солнцем, небом, водой и звуком ветра. Внезапно он остановился и опустил голову. А было ли все это на самом деле? Чтобы он, беднейший из бедных, у которого никогда не было женщины, который даже и мечтать не мог, - держал в своих руках это прекрасное, ласковое создание, и ее губы шептали ему самые чудесные слова на свете? Ему, нищему, грубому саису, одетому в короткий чапан с оборванными рукавами?

Нет, это был сон. Аллах подарил ему ночь полную счастливых снов и видений. Иначе Серех хотя бы пришла, чтобы сказать ему "прощай".

Мокки обернулся и посмотрел назад. Он хотел увидеть то, что было реальностью - палатку кочевников. Ее он все-таки видел не во сне. Но и ее больше не было - она осталась скрытой за поворотом дороги. Единственный знак, что она существовала, был дым от костров, что поднимался в небо.

Джехол, который следовал за саисом, остановился : высокая фигура саиса перекрывала ему путь. Урос посмотрел ему в лицо, на котором читалось отчаянье и спросил:

- Это была твоя первая женщина?

Мокки ответил, и в его голосе зазвучал не стыд и не удивление, а напротив - неописуемая радость:

- Слава Аллаху, значит мне не приснилось...Первая, да, первая!

- Ты больше ни о чем не думаешь, как об этой продажной девке...-ответил Урос.

- Серех ничего у тебя не взяла, хотя вылечила твою ногу - воскликнул саис - А я сам, и ты это прекрасно знаешь, ни разу не получил от тебя даже половины афгани.

В движениях Мокки появилась спокойная гордость. Урос грубо ткнул его в спину рукоятью плетки и прикрикнул:

- Давай, иди вперед! Мне уже надоело слушать про эту сучку.

- Урос, ты ничего не понимаешь, ни в этом мире, ни в этой жизни, нисколько не обидевшись, мягко ответил Мокки.

Он вновь был спокоен и уверен в себе. Сомнения и отчаянье покинули его, и все вокруг: ясное утро, огромные горы, солнце, река и покрытая росой трава долины, показались ему излучающими такое счастье и доброту, что даже на Уроса он совсем перестал сердится. Мокки развернулся и побежал вперед большими прыжками, а когда конь догнал его и они поравнялись, Мокки добродушно улыбнулся Уросу. Высоко подняв голову, он начал напевать вполголоса какую-то песню.