"Хочет побольше оставить для своей девки - подумал Урос- Если я не вмешаюсь, то скоро она вообще перестанет держать его за мужчину"

Урос протянул Серех пустую пиалу, чтобы она ее наполнила и обратился к Мокки:

- Джехол последнее время шел шагом. Это плохо для скаковой лошади. Иди и поскачи на нем немного.

- Ты хочешь...чтобы я это сделал прямо тут...при всех? - удивился саис.

И хотя он сказал "при всех", но имел ввиду только Серех.

- Иди, - приказал ему Урос.

Мокки подбежал к Джехолу, который все еще оседланный и взнузданный пасся на поле, схватился рукой за его гриву, и не поставив ноги в стремя, одним движением вскочил в седло.

И те, что смотрели на него с веранды- поразились, что прямо на их глазах, в одно мгновение, он стал совсем другим человеком. Ничего не осталось в нем от его неуверенного, боязливого поведения. Он стал всадником, уверенным и ловким. Его длинные обезьяньи руки, широкие ладони и запястья, и сильные ноги - больше не мешали ему. Наоборот. Прямо и уверенно сидел он на Джехоле, высоко подняв голову. Выражение детской наивности на его лице сменилось на твердость, уверенность и опыт.

Сейчас он выглядел полностью взрослым.

Мокки резко дернул уздечку. Джехол поднялся на дыбы. И хотя саис не упирался ногами в стремена, он не съехал с седла назад ни на один сантиметр. Ноги и колени держали его на спине коня, словно стальной капкан. Все трое хазар, что сидели на веранде уставились на саиса открыв рты. Никогда они не видели ничего подобного. И не удивительно - здесь люди знали только маленьких ишаков, в лучшем случае, мулов.

Ловкостью, силой, чувством и опытом, Мокки заставил Джехола стоять на задних ногах бесконечно долго. Но вот, он внезапно отпустил уздечку, ударил ногами по бокам коня и тот рванул с места в галоп. Но поле было слишком узким и коротким для такой скачки. Через несколько секунд, конь должен был бы врезаться в стену чайханы. Старики ахнули и закрыли лица руками. Серех, с широко открытыми от страха глазами, шептала:

- Он же убьется, ...убьется...

Только один Урос ничего не боялся. Он понял, что планирует саис. И точно, в последний момент, когда он почти коснулся стены, Мокки перекинулся на сторону, прижался к боку лошади, и коленями, грудью и руками повернулся так, что они оказались параллельно стене. И вот, конь уже снова помчался галопом.

Урос больше не опирался спиной о стену. Он приподнялся и смотрел на Мокки. На мгновение он почувствовал себя с ним одним целым: так точно он мог предугадывать, понимать и разделять все его движения и его реакцию.

И на один единственный миг Мокки стал для Уроса человеком почти сравнимым с ним самим - всадником.

Чей-то голос прошептал рядом с ним:

- Верхом на своем коне, он выглядит просто как принц!

Урос повернулся к Серех и тут же пришел в себя. Какой восхищенный голос, а какой влюбленный взгляд! Он достиг большего, чем даже ожидал. Эта скрытная женщина, внезапно, потеряла все свои покровы. Никогда не забудет она этого представления: Мокки на Джехоле. На своем коне, сказала она. На своем...

Урос приказал саису спустится с седла и когда Мокки оказался стоящим на земле, его чапан стал опять, как и прежде, слишком коротким, а голова опущенной.

- Мы уезжаем - сказал Урос хозяину чайханы.

- До захода солнца вы приедете к хорошему караван-сараю. Там будет все что вам нужно.

Урос попросил счет.

- О деньгах не может быть и речи, - сказал старый хазар. - Это мы благодарим тебя, ты дал нам намного больше.

Урос попытался было настаивать, но тогда старик тихо добавил:

- Позволь бедным поделиться их единственным богатством.

Путешественники - Мокки впереди, затем Урос верхом на Джехоле, и Серех позади - вновь пошли по старой дороге Бамьяна.

А хозяин чайханы опустился на землю возле своих друзей и опять закурил кальян.

КАРАВАН

Дорога Бамьяна, проложенная еще в древние времена, в действительности была плохой насыпью: узкой и извивающейся лентой, покрытой летом толстым слоем пыли, а в сезон дождей превращающаяся в сплошной грязевой поток. Повозки, машины и все, что имело колеса, не могли проехать по ней и предпочитали новые, широкие пути.

Эта была тихая, забытая всеми дорога: только люди живущие здесь, крестьяне, ремесленники, пастухи, торговцы и искатели приключений встречались на ней. Но дважды в год этот путь оживал: весной, когда по нему тянулись караваны кочевых стад, и осенью, когда они возвращались назад. Сейчас, в октябре, каждый день проходил здесь один из них.

Было время после полудня. Урос первым заметил неожиданно появившееся вдалеке облако - похожее на оранжевый дым. Оно быстро приближалось к ним. Скоро оно заполнило не только всю дорогу, но и закрыло клонящееся к закату солнце. Когда, время от времени, ветер отрывал от этой завесы небольшой клочок, то можно было рассмотреть огромное стадо, поднимающее эти тучи пыли. Люди и животные без числа, идущие сплошным потоком, словно река, что вышла из берегов.

Мокки остановился ожидая Уроса.

Серех подошла тоже, остановившись на один шаг позади Джехола.

- Это Большие кочевники - сказала она

В ее словах был ужас и восхищение. Для Серех , -Малых кочевников,-таких как она сама, и тех, что приближались, разделял целый мир.

- Что это за племя? - спросил Урос юную женщину.

- Пуштуны границ. Они оттуда, откуда приходит солнце - ответила Серех.

- Пуштуны... - повторил Урос.

Никогда еще он не встречал их караванов, чей путь пролегал намного южнее его родных степей. Но их имя говорило ему, как и каждому афганцу, об очень многом.

Пуштуны восточных регионов, пуштуны неприступных крепостей... непобедимые воины, хозяева огромных стад...В своих тайных мастерских делали они копья и сабли, а так же и огнестрельное оружие. Они завоевали долины до Амударьи, превратили хазар в рабов, а язычников Кафиристана - в правоверных мусульман, и даже самих английских солдат, после столетней войны, сумели прогнать они из своих гор и долин. Пуштуны - королевское племя.

Каждой весной, как ведется это у них уже тысячелетиями, невзирая на законы и границы, вооруженные, идут они караванами от Индии до Ирана, через всю страну.