И что он должен был пить? Вот эту воду.
Мокки и Серех услышали, как он громко зовет их. Когда они вошли в палатку он сидел опираясь на подушки и сверлил глазами их обоих.
- Пить! - приказал он.
- Но...разве у тебя в бурдюке мало воды, господин?
- Я отдал ее Джехолу.
Только тогда Серех и Мокки заметили, что конь проснулся и стоит на ногах.
- Он так хотел пить, - продолжал Урос, - что выпил всю воду из ведра. И я отдал ему мою.
- Что? - закричал Мокки, - И он ее выпил?
- Не знаю, - равнодушно ответил Урос, - Может быть...
Мокки бросился к Джехолу, ударом ноги перевернул ведро и вода потекла по земле.
Урос и Серех не двигаясь смотрели друг на друга.
- Это болван такой неуклюжий, - наконец нарушила молчание Серех, прости его, господин.
Она не отвела глаз и Уросу стало ясно, что она поняла все. Да, на этот раз он выиграл, но она не признает себя побежденной. Она будет ждать следующего раза. И Урос улыбнулся ей: игра обещала быть интересной.
- Подожди одну секунду, господин, - сказала кочевница.
Он вышла и вернулась с полным кувшином воды. Урос не стал принуждать ее отпить из него. Не колеблясь он осушил его одним залпом. На эту ночь он был для Серех бессмертным.
ПСЫ АДА И ПРИЗРАКИ
Дорога шла в гору и становилась все круче. Обернувшись, Урос вновь посмотрел на скальный массив, за которым скрылась долина Бамьяна. Река, зелень тополей, белые дома и красные скалы - были все еще недалеко, но сейчас их образы казались Уросу лишь отголоском давнего, почти забытого сна.
Там, внизу, еще несколько минут будет светить солнце, отражаясь в бегущей воде ручьев, но здесь уже начиналось царство теней и одиночества, неизменного во все времена года. На голых стенах скал не было видно даже чахлой травы.
"Да, все это было словно сон или морок, - подумал Урос, - Та поляна...палатка...радость триумфа... Победа? Но какая и над кем? Неужели над этим идиотом, что бежит впереди согнувшись, и не достоинство или гордость руководит им, а какая-то баба? То, что они всеми способами будут пытаться отнять у меня деньги, разве это сложно было понять? А ставки в Бамьяне? С чего я вдруг решил, что высшая сила защитила меня, когда баран Хаджатала выиграл просто благодаря хитрому трюку! Как жалко все это."
Что же теперь? Опять все начинать с начала? Зачем? Для чего? Он чувствовал себя опустошенным человеком с выгоревшей дотла душой. Тропа поднималась все выше и ни один солнечный луч не падал на нее. Ледяной ветер вечных снегов дул с пиков гор, а боль вновь дала о себе знать, она поднялась почти до самого колена. Урос вспомнил слова лекаря из Бамьяна: "Действие моей мази не продлится долго. Потом твоя жизнь будет в опасности". Значит смерть была уже здесь, - она медленно и твердо ползла вверх по его телу.
Мокки остановился, забрался на выступ скалы, осмотрелся и прокричал:
- Мы можем пройти вот тут!
Уросу показалось, что он обращается только к Серех так, словно человеческие слова к нему - живому трупу - больше не относились. "Как будто они уже хозяева и надо мной, и над моим конем, и над моими деньгами."
Вот ущелье раскрылось перед ним - и его взгляду предстало узкое, кажущееся бесконечным, плато, сжатое с боков скалами. Пыль, похожая на спрессованный пепел, покрывала его. Ни дерева не росло здесь, ни травы. Это была страна холодного солнца и смерти, потому что эта равнина, на высоте почти пяти тысяч метров, - не принадлежала миру людей. Высокие горы заключили в себя этот лунный ландшафт, на котором бесполезно было искать следы жизни. Земля камней, скал, снегов и ледяного солнца.
Неожиданно Серех заметила маленькое пылевое облако далеко на севере, у подножья горной гряды закрывающей долину. Оно быстро двигалось им навстречу. Когда они подошли ближе, то со стороны клубов пыли донесся до них какой-то странный звук. Он был похож на глубокий рев бурана. Но странно - в воздухе не чувствовалось ни малейшего колыхания. И не по воздуху распространялся этот рев; казалось он шел снизу, от почвы, да, он звучал словно из середины земли, из глубины гранитных скал.
Урос не испугался и ничуть не удивился. Куда мог привести его этот путь? Только к концу всех путей, и когда даже Джехол в недоумении остановился, то всадник на нем отсутствующе ждал, когда же земля разверзнется и безжалостно поглотит их всех. И хотя в это же время он понял, что рев был ни чем иным, как бешеным собачьим лаем, то лишь подумал: "Значит они уже явились сюда... Собаки ада, что были заключены в глубинах земли и которые должны пронестись по земле с наступлением судного дня..."
И три крупных зверя появились в ту же минуту. Они были одинаковой величины и мощи, покрытые короткой, коричневой шерстью. Разинув огромные пасти, блестели они острыми клыками, от злобы глаза их были красны, и не было ушей на их квадратных головах.
Первый из этих чудовищ прыгнул к Уросу и, щелкая зубами, хотел укусить его за сломанную ногу. Урос выхватил было плеть, но чем она могла помочь против исчадий потустороннего мира? И скорее повинуясь заведенному человеческому порядку, чем надежде, Урос ударил плетью по морде зверя и опустил руку, приготовившись тут же и умереть здесь. Но к его удивлению чудовище ответило на удар жалобным лаем и отскочило назад. Джехол принялся бить его копытами и в страхе пес побежал прочь. "Именем Пророка! Так это настоящая собака!". И когда пес вновь бросился на него, Урос беспощадно начал наносить ему удары по тем местам его квадратной головы, где у него не было ушей. Тут пес завыл от боли вновь.
"Вот тебе и демоны ада! Это же волкодавы, которым пастухи отрезают уши для неуязвимости в драках с волками!"
Тут подскочили два других пса и в Уросе проснулся старый боевой дух. Он поворачивал Джехола то вправо , то влево, и его плеть снова и снова опускалась на рычащие морды бестий. Мокки схватил горсть камней и хотел было броситься ему на помощь, но Серех властно остановила его, схватив за рукав.
- Никаких камней, - приказала она, - Собаки станут еще злее. Это волкодавы кочевников, я знаю их породу...и его я тоже знаю.
Подумав мгновение она добавила:
- Нет, он не упадет с лошади. О, теперь я хорошо изучила его! Борьба делает его лишь сильнее.