Рогул поднялся и перевязал их оторванными от своей рубашки кусками ткани. 

- Надо уходить, - сказал он. - Жорлаг Орз не отпустит свою добычу так легко. Позже обсушимся.

- Почему ты спас меня? – стараясь унять нарастающую дрожь в теле, спросила Шайнара.

Варн не ответил. Он достал из ножен меч, с которым не расстался даже в воде, хотя тот, наверняка, тянул его на дно, и срубил два тонких ствола. Он очистил их от веток и соединил короткими перемычками с помощью длинных гибких корней. 

На получившиеся носилки Рогул переложил девушку всё также спиной вверх и волоком потащил их прочь от реки. Но не прошло и часа, как на горизонте показались огни факелов и послышался лай собак. 

- Облава, - сказал Рогул и опустил носилки на землю. 

Потом он залез на высокое дерево и осмотрелся.

- Они пытаются окружить нас, - сказал он, спустившись обратно.

Всё то время, что варн тащил девушку, она мучительно терпела и сдерживала стоны, чтобы не доставлять ему лишних забот. И сейчас ей сложно было говорить, не расцепляя зубы.

- Вернись в Альвадис, - процедила Шайнара. - Сдай меня людям Азорта Талгата и Жорлаг Орз не доберётся до меня.

- Ты бредишь?! - варн присел на корточки перед носилками. - Или ты, действительно, думаешь, что сын Железного герцога будет более снисходителен к тебе, чем королевский дознаватель? И не надейся. Все они мечтают выпотрошить Вольных Судей. Я сам такой…

Но не могла же Шайнара сказать ему, что Азорт Талгат – это Карлем, глава её Ордена! Поэтому она лишь подавила вздох разочарования и повторила:

- Отдай меня лорду Талгату, Рогул. Иначе ты сам пострадаешь...

- И давно ты стала обо мне-то беспокоиться, Судья? – насмешливо спросил варн, а потом серьёзно добавил, - никому я тебя не отдам. Потерпи. Мы выберемся…

Он поднял волокуши и с новой силой потащил их вперёд, туда, где вдалеке виднелась тёмная кромка леса.

Но как бы Рогул не спешил, а огни преследователей были всё ближе и ближе. Варн сорвал растение с мелкими красными ягодками. Это была перчанка. Морвийские рыбаки использовали её для придания блюдам особой остроты. Рогул раздавил ягоды и натёр ими подошвы своих сапог:

- Это собьёт собак со следа. Нам бы только до болота добраться. Там трясина. Они не пройдут. А я знаю тропу…

Но девушка не расслышала его слов. Уже некоторое время, как у неё кружилась голова и всё плыло перед глазами. Может, из-за мокрой одежды, интенсивно забирающей тепло от тела, а может, это раны вызывали такую реакцию, но её бил озноб, и она то и дело проваливалась в забытье. В таком состоянии она что-то бормотала вслух, а потом, приходя в себя от звука собственного голоса, с опаской смотрела на Рогула, не сболтнула ли чего лишнего в бреду. Но варн не обращал внимания на её лепет. Он, как двужильный, без отдыха тащил её за собой, продираясь сквозь кусты и заросли.

Как-то очнувшись от очередного провала, Шайнара увидела наклонившегося к ней Рогула. Он трогал её лоб и качал головой. И снова пустота, лишь изредка прерываемая мутными образами:

Утро… Туман… Костёр… Вечер… Лай… Ночь… Огни… Лай… Комары… Много комаров… И слепни… И утро… И ночь…

***

Шайнара медленно открыла глаза. Над ней был сучковатый потолок, с которого свешивались подвязанные на верёвочках пучки сухих трав и корней. Крышу подпирал толстый ствол в центре. Напротив деревянного топчана, на котором лежала девушка, был выложен каменный очаг в полстены. Свет проникал в жилище через маленькие оконца под самой крышей. 

Шайнара лежала на шкуре, раздетая и укрытая меховым одеялом. Она не помнила, как оказалась в этом месте. В дальнем углу возле стола, выпиленного из большой коряги, копошилась старая женщина в тёмно-зеленых одеяниях. Ее длинные седые волосы были разбросаны по плечам, а голову украшал ободок, сплетённый из кожи и бусин. Она обернулась к девушке и поднесла ей чашу, в которой плескалось что-то сильно пахучее.

-Пей, - сказала седовласая женщина. 

В этот момент в жилище вошёл Рогул.

- Что ты даёшь ей, ведьма?! – вскричал он и выхватил из рук той чашку.

Старуха усмехнулась:

- Если бы я хотела отравить её, то уже давно сделала бы это, Рогул. Нет, я не буду ей мстить за тебя. Она и сама скоро умрёт…

- Если умрёт она, умрёшь и ты!

Старуха засмеялась.

- Я не боялась тебя раньше, не боюсь и сейчас… Но бедная девочка здесь не при чём. Я просто не могу ей помочь. У неё началось заражение.

Рогул подошёл к лежаку и прикоснулся к щеке Шайнары, и его рука показалась ей такой освежающе прохладной.

- Она вся горит, - сказал варн.

Шайнара тяжело дышала, и шкура под ней была мокрая от пота.

- Скоро всё закончится, - произнесла старуха. - Если только…

- Что, если только?!

- Она так дорога тебе, варн? – торжествующая улыбка озарила лицо старухи. - Что ж, есть одно средство, которое можно попробовать…

- Ну? 

- Цветки изихоры. Ты ведь знаешь, что такое изихора, и где её можно найти? 

- В Шорах! Но ты меня за идиота держишь, ведьма?! Нельзя собирать изихору в это время года! Шорские осы никому не дадут уйти оттуда живым. 

- Но это единственное, что может ей помочь. Тебе решать, - старуха пожала плечами. – Только времени мало…

Варн наклонился к Шайнаре.

- Держись, - сказал он тихо. – Я вернусь.

Рогул вышел за дверь.

- Нет. Он не вернётся, - старуха захихикала. – Они сожрут его заживо. Но он заслужил эту смерть.

Для Шайнары всё происходящее вокруг было, как в тумане. В детстве она что-то слышала про особых ос, обитающих в Шорах – местах, где деревья растут необычным образом: плотной круговой стеной с вершинами, наклонёнными к центру. Считалось, что в древности в этих местах собирались служители тёмных культов. Они и вывели особую породу ос, которая должна была охранять их тайны от непосвящённых. 

Но Шайнара уже не могла отличить реальность от сна. Ей мерещилось, что она опять сидит на пыточном стуле, и её плоть прижигают калёным железом. Она металась в горячем бреду и звала Карлема… 

Когда лихорадка немного спадала, ей казалось, что она видит лицо Рогула и чувствует прикосновение холодной тряпки к горящей щеке. Он поил её горьким отваром из цветков изихоры, и она снова проваливалась в сон... 

Во том сне она видела битву и огонь. Много огня. И много грязи. И чей-то призывный и до боли знакомый (но она никак не могла его вспомнить) голос, прорываясь сквозь шум и крики, взывал: «Шайнара, ты должна остановить ИХ!» 

***

Девушка открыла глаза. Солнечные лучи пробивались через маленькие оконца под крышей и длинными лентами ложились на земляной пол. Шайнара по-прежнему лежала на животе, а спину её покрывал тонкий слой из листьев кустрицы – вечнозеленого растения, обладающего способностью вытягивать гной и очищать раны. Кисти рук были забинтованы чистыми полосками ткани, ступни ног – намазаны какой-то жутко вонючей мазью.

На полу возле очага сидел Рогул. Он дремал, прислонившись спиной к стене и положив на колени меч. Всё лицо его покрывали мелкие тёмные отметины, которых там раньше не было…

Едва девушка пошевелилась, как он тут же открыл глаза. Рогул поднялся, подошёл к Шайнаре, потрогал её лоб, присел на корточки, чтобы быть на одном с ней уровне, и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Так они и смотрели друг на друга, улыбаясь и не произнося ни слова, пока дверь не открылась, и на пороге не появилась старуха. 

В руках она держала корзину со свежими листьями кустрицы.

- Вот уж не думала, что ты переживёшь эту ночь, девочка… - сказала она, осматривая ожоги на спине Шайнары. - Но самое страшное позади. Его благодари… - она кивнула на варна. - Не знаю, как ему это удалось, и почему шорские осы отпустили его… Не иначе сам мортан ему помогал! 

Старуха поставила корзину на стол и, приказав Рогулу вымыть листья, снова ушла.

- Спасибо тебе, - промолвила девушка, когда они с варном остались одни.

- Старая ведьма преувеличивает. Не было там ничего сложного. Мой народ часто выкуривает белоголовых скорпионов из нор. Ты ведь слышала о наших белоголовых скорпионах? Они похлеще ваших шорских ос будут… В общем, я просто поджег сухой медвежий помёт. Они его не любят. И ни одна зараза ко мне не подлетела, - Рогул поймал взгляд девушки на своём испещрённом тёмными отметинами лице и добавил, - ну, почти ни одна…