Но ебли миллионер Захар Морозов не стесняется прибегать к воровским приемам выжимания прибыли из рабочих, Тто он же и обращается с рабочими, как с крепостными.

«У нас хозяйй* страшно любит стегать плеткой и до сих пор I не бросает своего варварского обычая». Боимся, что при I такой «страшной любви» г. Захар Морозов не бросит своего I «обычая» прежде, чем его самого не отстегают рабочие и, ^s признаться, удивляемся, как это до сих пор последние не применили этого средства, которым в былое время иногда крепостные заставляли своего мучителя—помещика отказаться от предмета своей «страшной любви». 18-го июля Морозов встретил четырех возвращавшихся из города рабочих; из кармана у одного торчала «монополька». Рабочие направились в купальню. Но тут налетел, как ястреб, сам оприч-;ник Морозов и давай стегать плеткой кого ни попало, говоря: «что же вы заставляете хозяина бегать за собой? Все деньги проживаете в городе, а не у меня», а затем отправил их в сторожку. Итак, у г. Захара Морозова рабочие обязаны «п р о ж и в а т ь» все заработанное в его же лавках, и за нарушение этой обязанности могут попасть под арест. Знает-ли об этом фабричная инспекция? Или она дожидается, чтобы глуховские рабочие при случае разнесли моро-зовские лавки? Не будет удивительно, если такие «патриархальные» порядки приведут к такому же патриархальному результату, как это бывало уже во многих местах.

Продолжим, однако, описание кнутобойства г. Морозова. «Сам Морозов часто ходит в фабрике между станками с засунутой за голенищем плеткой, и если увидит, что ткач рас-; пускает рвань со шпули, то с остервенением наносит ему; удар плеткой, штрафует и прогоняет с работы». Один ткач, которого Морозов в 1899 г. избил' плеткой, оказался не| дурак и подал в суд. Дело ползало в трех судах и, наконец, Морозов, тяжело вздыхая, сказал: «Я бы лучше слил себе золотого ткача, чем мне стоили эти суды». Плети в ходу также среди десяти «об’ездчиков», содержимых Морозовым. Пови-. димому, беспорядки в Екатеринославе и в имении графа Ри-бопьера, вызванные неистовствами подобных «об’ездчиков», не заставили задуматься московских тузов, что такой способ «поддержания порядка» представляет оружие обоюдоострое.

В фабричной больнице «живая умора, а не поправка». Еще бы! Кормят больных щами из кислой капусты, да еще прокислыми!

О рабочих корреспондент пишет: «Они не пугливы, особенно молодежь, но беда в том, что всякий протестует в одиночку и требует расчета, которого ему иногда не выдают».

«Есть у нас библиотеки. И, конечно, часто бывает желание прочесть что-нибудь поинтереснее. Отправится кто-нибудь этак за книжкой, смотришь—тащит оттуда какую-нибудь сказку, и нельзя сказать, что он рад ей. Даже Достоевского нет, а о каких-либо Шелгуновых и Писаревых забудь и думать. Один из рабочих как-то спросил Дарвина, но на его вопрос только разинули рот. Преимущественно, дают книжки, которые старательно отупляют мысли рабо* чего, и без того забитого, а книжки религиозно-нравственного содержания молодежь читать не будет, она точно чутьем слышит их отупляющее и вредное направление. Тайных библиотек пока нет, а потому нет никакой возможности удовлетворить проявляющееся стремление к знанию»..

(„Искра" № 9, Октябрь, 1901).

И*

В ЗАЩИТУ ИВАНОВО-ВОЗНЕСЕНСКИХ РАБОЧИХ.

Где же тута справедливость?— Обижаете вы нас,

Неба грозная немилость,

Посетит за это вас...

(Фабричное стихотворение, приводимое в статье Дадонова, стр. 66).

Трудно нашему брату рабочему живется на фабриках и заводах; много приходится переносить разных выжиманий, выколачиваний, угроз; разного рода притеснения процветают всюду; всюду прижимки и штрафы, а заработки плохи и мало-ли что еще делается против нас! И хотя это ведется на фабриках с начала их основания, но привыкнуть к этому мы не можем и ведем против упомянутых зол борьбу, и в этой борьбе надеемся остаться победителями. Хорошо прижимают нас капиталисты хозяева, но хуже еще преследует правительство. А разные длинноволосые попы стараются втолковать нам рабскую покорность и фарисейски упрекают в пьянстве и т. п. безнравственностях. Конечно, мы ко всему этому давно привыкли и знаем всему этому цену: «собака лает»; так, по крайности, говорит русская пословица. Но все же горько становится, когда лучшие в России журналы ополчаются против нас же рабочих. Где же тут справедливость? Это как будто значит, не только капиталисты и правительство, но и всякие либеральные органы, как «Русское Богатство», по крайней мере, г. Дадонов, не наши доброжелатели. Не утверждаем, но знак вопроса поставить •имеем основание. Мы не забываем, конечно, а твердо помним, что «освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих».

Итак «Русское Богатство» поместило статью г. Дадонова «Русский Манчестер» (декабрь 1900 г.), в которой г. Дадонов обвиняет нас в пьянстве, равнодушии к знанию и т. д. Обвинения, можно сказать, очень существенные, и мы никак не можем их оставить без ответа. Конечно, если бы это было несколько лет тому назад, тогда мы не имели бы возможности отвечать, ибо то же «Русск. Богат.» не приняло бы возражения от рабочего, а тем более в настоящем его положении. Но времена те, пожалуй, совсем миновали, и мы постараемся несколько отучить тыканье в нас пальцем.

Мне припоминается теперь один ответ учительницы ученикам в вечерней воскресной школе. Как-то речь коснулась слова «либерал», и вот, об’ясняя это слово, учительница старалась поднять на известную высоту личность либерала и показать ее с хорошей стороны. Тут были и просвещение, и гуманность, и законность, и полная свобода, и много других хороших качеств, которыми обладает личность «либерала». Слушая в числе прочих учеников это перечисление, я тотчас же вспомнил из газет, что за границей либералы очень часто (может всегда?) действуют против социалистов. И вот после этого я долго не мог хорошо переварить этого: все хорошие качества с одной стороны, противник для нас, стремящихся к счастью всех,—с другой. Но это мимоходом.

Постараемся ответить г. Дадонову в порядке упомянутых обвинений и оправдать, насколько возможно, наши поступки.

Г. Дадонов говорит, что «главную статью расхода составляет одежда и водка. На то и другое в отдельности тратится от 30 до 70 руб. в год», и это расход «рабочих с годовым заработком от 100 до 200 руб. в год». Это значит, что рабочий, получающий 100 руб. в год, тратит на водку и одежду 60 р., т.-е. весь год рабочий должен за 3 руб. 33 коп. в месяц иметь харчи, баранки, чай, квартиру, табак, баню, стирку и еще послать в деревню. Ой, ой, какую чепуху говорит г. Дадонов!

Если рабочий тратит на водку 30 руб. в год, то на эти деньги он может купить в месяц пять бутылок водки. Выходит, г. Дадонов, что рабочий, питающийся хлебом, картофелем, гречневой кашей, выпивает в сутки меньше одной тысячной ведра. И за это вы осмеливаетесь нам кликнуть: «пьяницы!» Не слишком ли через край хватили?! Допустить, что рабочий прогуляет 1 оубль в воскресенье невозможно, это было бы 52 руб. в год, да ведь еще есть, кроме воскресных дней, годовые праздники. Правда, на годовые праздники покупается водка в большом количестве, но сюда-то и уходит большая часть суммы, расходуемой на водку, и если в пасху или рождество рабочий позволит себе выпить лишнее, то отсюда делать заключение, что он пьяница, очень недальновидно. Нужно помнить и то, что рабочий, питающийся чаем, хлебом и картофелем, бывает слаб на ногах от одной рюмки, особенно если он мало работает здоровой физической работы.

Пойдем дальше. В среднем рабочий, проживающий в артели, тратит на харчи 4 р. 50 к. в месяц, на приварок, чай, сахар, баранки выйдет не меньше 1 руб. Итого в год 66 руб. только на пропитание. Выходит, что для человека, зарабатывающего не 100 р., а даже 125 руб., нет возможности тратить на водку и одежду 60 руб. Опять выходит, что г. Дадонов сказал чепуху.

Возьмем бюджет женатого ткача, как лучше оплачиваемого. Ткач зарабатывает от 150 до 180 руб. в год. Берем умеренные расходы: квартира, харчи и чай — 90 руб. в год; на водку, по предположению г. Дадонова, 30 р.; на одежду,по его же предположению, 30 руб.; табак 5 р.; вот уже 161 руб., но ведь есть еще расходы: выслать родным, баня, болезнь, непредвиденные расходы,—а у нас уже есть недостаток, откуда же взять? Очевидно, приходится сокращать «главный расход». Но, оказывается, сокращать бюджет на одежду не особенно удобно. Г од на обувь, будут ли это штиблеты или сапоги, все равно—7 руб. не меньше; предположим, что рабочий справит два пальто в два года, зимнее и летнее—25 р.,. в год 12 руб. 50 к., какой-нибудь пиджак в 4 р. на работе порвется разного платья на 2 руб., итого 25 р. 50 коп., а ведь нужно еще купить «триковые штаны», картуз, шапку, иногда жилет, рубашки, кальсоны, оказывается—недостаток. Откуда взять, г. Дадонов? А если у женатого, да еще есть дети, то прохарчуется он на 4—6 руб., как думаете, г. Дадонов? Не придется-ли ему тогда кое-что купить для ребят: рубашенку и кое-что другое? Не будет ли он принужден лишнее платить за квартиру? Как видели, к бюджету на одежду скорее придется прибавить, а не убавить, но все прибавки приходится брать из бюджета на водку, и последний все делается меньше и меньше. Теперь, если взять рабочего, который зарабатывает 8 р. (есть и меньше—заработки в 6—7 р.), то насколько применима сумма (наименьшая), выставленная г. Да-доновым на водку и одежду, видно из того, что он должен был бы прожить на три рубля в месяц, из которых должен, уплатить за харчи, квартиру, табак, выслать в деревню и т п., и т. п. Думать или утверждать это—может человек, у кото рого голова не в порядке, а такие люди не должны заниматься литературой! Г. Дадонов говорит: «что касается заработков, то они колеблются от 8 до 100 р. в месяц». Вот так определил! Уж не на Великом-ли океане стоит Иваново-Вознесенск, что там такое колебание? Это такое же определение,, как если я скажу, что интеллигентные люди получают от 25 до 2,500 руб. в месяц и, хотя это верно,—ведь многие получают по 25 руб. и есть директора, получающие 30.000' и более в год,—но это не определение, а чепуха. «Если не вершок, то сажень»—такова точность г. Дадонова. Если и бывают люди, которые все, что зарабатывают, несут в кабак, то такие личности больны и очень мало работают, их не держат на фабриках, а человек, зарабатывающий 100 р. в месяц,, живет при других несколько условиях и за квартиру платит не «1 руб. с хозяйским приварком», а несравненно больше проживает и одинаково тратит очень много денег на то, что г. Дадонов строго осуждает. Для иллюстрации позволяю себе привести пример. Мне пришлось работать с иностранцем, который на работе выпивал ежедневно по две бутылки пива: это стоит 30 к., а в год 108 р. Это—расход только на пиво. Цифра очень внушительная для нас, русских рабочих, а для г. Дадонова й того больше! И все же никто не думал из администрации (иностранцы) делать заключение, что уважаемый у них работник пропивает много денег.