— Хм, стоит попробовать. Брюс встает, его глаза вспыхивают от возможности получить сеанс массажа, проведенного женщиной. Ну, это мое шутливое предположение. — Увидимся позже, детишки.

— Может быть, она действительно поможет ему разработать спину.

На это раз уже я даю Джареду подзатыльник.

— Ретт, что насчет тебя? — я с надеждой смотрю на него. Мы двое отдаляемся друг от друга, и мне это не нравится.

— Конечно, я пойду, — тут же отвечает он, и я чуть ли не падаю от счастья.

— Ну, что ж. Вперед! — Коннер подпрыгивает и громко кричит.

— Кон, давай посидим в автобусе, пока твоя сестра доедает, — предлагает Кэннон, и мой желудок благодарен ему за это.

Пока они расходятся, я уплетаю свой завтрак и оставляю немного денег на столе.

Нас ждет зоопарк!

Возможно ли такое, что вас могут вышвырнуть из зоопарка, места, специально предназначенного для диких животных, спросите вы?

Конечно же, да.

Видите ли, когда они вывешивают предупреждающие знаки, такие как «не кормить животных» или «не прислоняться к стеклу», они именно это и имеют в виду. Честно говоря, технически знака «не залезать за ограждение с обезьянами» не было, но для них это был решающий момент — последняя капля — и нам указали на выход.

Несмотря на наш позорный уход из зоопарка, в окружении его сотрудников, мы отлично провели время. Теперь Коннер думает, что ему нужен свой собственный шимпанзе. Когда мы подходим к автобусу, Ретт и Кэннон все еще изображают этих приматов, но, тем не менее, это был один из самых лучших дней в моей жизни, бесспорно.

— Лиззи, милая, постой.

И именно это я и делаю: останавливаюсь как вкопанная, когда его глубокий голос требует это. Милая?

— У тебя арахисовая шелуха в волосах. Дай-ка я уберу, — негромко произносит он прямо позади меня, запуская одну руку в мои волосы. — Кажется, мы несколько раз не приметили слона, — дразнит он, длинные пальцы нежно разделяют и перебирают пряди.

— Вы идете? — Ретт высовывается из-за двери автобуса и кричит. — Брюс сказал, что нужно выдвигаться. Он уже перенес все вещи из комнат, включая чистую одежду! Бонус!

Я и не заметила, как они ушли вперед, оставляя нас с Кэнноном стоять в тени дерева. Но теперь единственное, что я точно осознаю, так это мое напряженное тело, неестественно прямую спину и прерывистое дыхание.

— Я чувствую себя как в одном из тех выпусков National Geographic, где обезьяны сидят без дела и перебирают шерсть друг у друга, — произносит он, тихо смеясь.

Мой собственный вымученный смех звучит фальшиво.

— Ты закончил?

— Готово, — он передвигает руку к моим оголенным плечам, легко проводя по ним пальцами. — Ты немного обгорела на солнце сегодня. Болит?

— Нет, — выдыхаю я, трепеща от каждого легкого, словно перышко, прикосновения к моей коже.

— Хорошо. Если начнет, необходимо приложить немного алоэ, но я думаю, ты будешь в порядке. Готова? — он обходит вокруг меня, становясь напротив, и предлагает свою руку, чтобы проводить меня к автобусу.

Я мельком гляжу на нее, ковыряясь ногой в гравии.

— Кэннон?

Он вопросительно смотрит на меня, не произнося ни слова.

— Спасибо, что вытащил шелуху из моих волос, и что заметил ее. И, э-э-э, что хорошо относишься к Коннеру, и даже к Ретту. Ты отличное прибавление к нашей команде, и я рада, что ты с нами.

Он подходит ко мне очень близко и поднимает пальцами подбородок. Несколько секунд, которые ощущаются гораздо дольше, он сохраняет молчание, всматриваясь в мои глаза. Я почти решила, что он может поцеловать меня, пока он не заговорил шепотом, настолько тихим, что мне пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать.

— Я действительно рад, что нахожусь здесь. Все больше и больше с каждым днем.

Я пытаюсь отвести взгляд, нуждаясь в передышке от его проникновенного и всепоглощающего взгляда, но он, используя большой палец, удерживает мою голову.

— Лиззи, если я поцелую тебя прямо сейчас, возникнет ли у тебя хоть малейшая мысль о том, что это слишком рано, или что я отвлекаюсь от прошлых отношений?

Я отвечаю честно, на одном дыхании.

— Да.

— Я понимаю.

Уголки его рта опускаются, и я замечаю, будто он… разочарован?

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Ты дашь мне знать, как только изменишь свой ответ.

Закусив нижнюю губу и опустив свой взгляд, я слабо, но утвердительно киваю. Ну почему я всегда так чертовски честна? Я могла бы попробовать Кэннона на вкус прямо сейчас, наконец-то воплотить в жизнь свои фантазии.

Все это дурацкое стремление поступать правильно.

Но я не хочу быть чьим-то «слишком рано» или «может, эти отношения будут лучше». Я хочу все или ничего, и я цепляюсь за знакомое и безопасное — ничто — до тех пор, пока не уверена, что я — это все.

— Пойдем, — он переплетает наши пальцы, — они ждут.

Трое парней, будто на самом деле обитавшие в зоопарке, отчаянно нуждаются в душе, стоит нам выехать на дорогу. Коннер уже спит к тому времени, когда подходит моя очередь. Они все предлагали мне пойти первой — мои джентльмены — но мне нравится уделять время Коннеру, когда он бодрствует и хочет поиграть в игры или посмотреть фильм. Так что это мы и делали, и он ни разу не упомянул, что от меня пахнет, может, потому, что я не стояла лицом к лицу с каждым возможным животным.

Кроме того, холодный поздний душ еще никому не повредил.

После маленькой речи Кэннона под деревом об обещаниях и поцелуях в сочетании с тем, как он выходит из ванной, покрытый каплями воды и одетый только в пижамные штаны, мне просто необходим освежающий душ.

Когда я проскальзываю в него, вода чуть теплая — приятный сюрприз, и после того, как я вымыла тело и волосы, принимаю сознательное решение изменить привычные действия. Вместо того, чтобы облегчить чувство неудовлетворенности, связанное с Кэнноном, я решаю, пусть оно помучает меня. В конце концов, предвкушение придает остроту жизни, и знание того, что он явно думает о поцелуе со мной, заставляет чувствовать себя трепещущей, заинтригованной и предвосхищающей. Я позволю своим неистовым желаниям накопиться ради наивысшего удовольствия, когда, или если, наступит наш момент.

Если уж на то пошло, я в любом случае должна сейчас пинать все ногами от отчаяния, а не доставлять себе удовольствие, так как ранее сама открыла свой большой честный рот! Но это правда, Кэннон с нами всего… тринадцать дней, и это действительно кажется немного быстрым переходом от планирования женитьбы на одной девушке до поцелуя с другой. Я не хочу, чтобы время быстро пролетело; я хочу наслаждаться каждой минутой и каждым разговором, чтобы узнать его поближе, но часть меня (ладно, большая часть меня) готова быть его отвлечением и завершить «еще слишком рано» период.

Чувствуя себя сейчас уравновешенной, а не обделенной, я одеваюсь, готовясь ко сну, и выхожу из ванной комнаты в неожиданную тишину.

Может я и не мать в прямом смысле этого слова, но относительно Коннера у меня развился определенный инстинкт, который подсказывает мне: что-то происходит, когда я вхожу в комнату.

Сейчас мой радар сигнализирует с тройной силой.

Хм… Кэннон и Джаред сидят рядом друг с другом за столом, склонившись над ноутбуком. Я тихо отодвигаю занавеску и вижу Ванессу, которая вырубилась на кровати Джареда. Хорошо, что его самого нет вместе с ней. Ретт тихонько похрапывает в своей постели.

Что это за дурачество?

Потихоньку приближаясь, я распознаю доносящиеся с экрана звуки паршивой музыки и тяжелого дыхания гораздо быстрее, чем они понимают, что я стою рядом.

— Чем это вы, ребята, занимаетесь? — шепчу я.

— Что? — вздрагивая, Кэннон оборачивается и смотрит на меня, словно кот на канарейку. — Н-ничем.

Он пытается захлопнуть экран, но Джаред удерживает его.

— Ни за что! Я смотрю это. Коннер спит, так что она не слетит с катушек. А вообще, Мама Медведица, — он похлопывает место рядом с собой, — иди-ка зацени это.

— Джаред Пол Фостер, ты предлагаешь мне посмотреть интернет-порно вместе с вами двумя?

— Это именно то, о чем я говорю. А теперь ш-ш-ш, и садись, я хочу послушать.

О да, диалог ведь такой запутанный и замысловатый. Это смущающее, зачастую травмирующее испытание — наблюдать за работой его мозга.

Шокированная собственными действиями, я действительно сажусь, закатывая глаза. Кэннон наклоняется ко мне, вздернув левую бровь.

— Хочешь немного попкорна, сирена?

Я сердито оглядываюсь на него, а затем быстро перевожу взгляд на экран.

— О`кей, тогда расскажите мне в двух словах этот захватывающий сюжет.

Джаред, пользуясь возможностью, указывает на экран.

— Эта девчонка вызвала ремонтника установить раковину, и он пришел вместе со своим учеником. Сейчас они, эм, они…

— Понятно! — я поднимаю руку вверх, чтобы остановить его лингвистически увлекательное разъяснение. — Я все поняла.

Скамейка трясется из-за смеющегося над моей реакцией Кэннона, его голова опущена и повернута в сторону, что совершенно не скрывает его веселье.

— Гм, — поверить не могу, что собираюсь спросить это, но точно знаю, что любопытство не будет давать мне покоя, поэтому я глубоко вдыхаю, прежде чем решаюсь сделать это. — Почему у этого парня на все руки член двух разных цветов?

— Что? — Джаред взрывается истерическим смехом.

— Ш-ш-ш! — предупреждаю я его, не желая, чтобы остальные проснулись и застали нас в самый непривлекательный момент. — Смотри, прямо вот здесь, где находится ее рот, отчетливая линия перехода коричневого в розовый. Взгляни, — теперь я тычу в экран, — прямо здесь, вот эта линия. Это странно. Что-то с ним не так.

Теперь они оба, уткнувшись лицом в стол, пытаются приглушить свой громкий смех, по-прежнему ничего не ответив мне.

— Кэннон, возьмешь это на себя? — фыркает Джаред.

Кэннон вскидывает голову, все признаки веселья улетучились, а испуганные глаза широко раскрыты, прямо как у животного в свете фар за секунду до надвигающейся аварии.