— Я тоже, — вздохнув, запускаю пальцы в его мягкие каштановые волосы. — Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

Он поднимает голову. Его улыбка освещает всю затемненную комнату, когда он смотрит с благоговением, удерживая мой взгляд.

— Я тоже люблю тебя, Лиззи. С той минуты, как встретил тебя, я уверен в этом, и, несомненно, буду любить тебя всегда.

Покончив с устными заверениями в наших чувствах, я дьявольски ухмыляюсь и маню его пальцем, от чего из него вырывается низкий примитивный стон, и он впивается в мой рот. Он целует меня, полностью овладевая: язык требует моей капитуляции, руки находят мои и прижимают над моей головой, эрекция скользит по моей влажности, и широкая головка ударяет мой клитор при каждом движении, посылая сквозь меня обжигающую дрожь.

Я потрясена. Повернув голову, я делаю судорожный вздох, беззастенчиво трусь об него, мой пульс грохочет в ушах.

— Кэннон, — задыхаюсь я, — я не могу вынести это.

Он смеется, отстраняясь от моей шеи.

— Ох, Лиззи, любовь моя, мы только начали. Это та часть, где ты все отпускаешь: никаких решений, никаких планов, ничего, о чем следует беспокоиться, и позволяешь мне позаботиться о тебе. Ты всегда несешь ответственность, постоянно испытываешь стресс. Отключи это и доверься мне. Сможешь сделать это?

Могу ли я это сделать? Полностью оставить свой пост? Я даже не могу осмыслить это.

Он выпускает мои руки и проводит вниз кончиками пальцев вдоль каждой руки, очерчивая по кругу каждый сосок. Они напрягаются, превращаясь в ноющие вершины, и из его горла вырывается низкое урчание. Он облизывает губы, пристально смотря на них чувственным взглядом.

— Красиво, — шепчет он, все еще выводя круги и возбуждая меня.

— Кэннон, — жалобно хныкаю я, извиваясь под ним.

— Х-м-м?

— Я… с-сделай ч-что-нибудь.

— Ты не ответила на мой вопрос, Лиззи.

Его губы растягиваются в улыбке, но глаза все еще сосредоточены на своем призе, пока я пытаюсь вспомнить проклятый вопрос. Ох.

— Да, я смогу это сделать.

— Вот это моя девочка, — бормочет он, поднимая на меня глаза и подмигивая, а затем захватывает ртом мой правый сосок.

Я судорожно глотаю воздух, и мои руки спешат к нему и беспорядочно скользят по его телу. Он всасывает сильнее, щелкая по вершине кончиком языка, и использует вес своего тела, чтобы я не двигалась.

Его член не прекращает скользить напротив меня, беспощадно поддразнивая, давая понять с каждым плавным движением, чтобы я открылась. И я пытаюсь управлять, стараюсь направить его в себя столь же усердно, как он удерживает мое тело в ловушке, пресекая все мои попытки взять контроль.

— Время даже и близко не подошло, — отказывает он мне, теперь обрабатывая другой мой сосок своим горячим влажным ртом.

К черту это… я вот-вот взорвусь, и поэтому протискиваю руку между нами и хватаю вышеупомянутый огромный жесткий член, прежде чем Кэннон может помешать мне.

— Ах!

Я взвизгиваю, когда он кусает мой сосок, не сильно, но довольно ощутимо.

— Мой рот, Кэннон, — прошу я, — иди сюда.

Как я и просила, он целует меня нежно и осторожно, и я подстраиваюсь под его темп, проводя рукой вверх и вниз.

— Я хочу тебя, — умоляю я, сжимая его ствол.

— Я твой. Боже, ты действительно владеешь мной.

Он прокладывает дорожку вниз по моему телу, обе руки нащупывают мою грудь и сжимают ее, в то время как он лижет и посасывает, продвигаясь к пупку.

— Лиззи, убери руку… ты должна остановиться.

Я надуваю губы, но делаю, как он говорит. Его поцелуи продвигаются еще ниже.

— Придется подумать над новой фразой, детка, потому что я собираюсь вылизать твою киску, — напевно произносит он, раздвигая руками мои бедра.

Смущенный писк едва успевает прозвучать, как превращается в отчаянное хныканье, когда его рот атакует мой центр. Ох, мой милый…

— Кэн… о, Боже мой, Кэннон! — я крепко зажмуриваю глаза и мотаю головой из стороны в сторону, когда его большие пальцы раскрывают меня, и твердый язык скользит внутрь.

— Ох, твою маааать!

Это один продолжительный стон. Его язык трахает меня, а пальцы надавливают по кругу на мой клитор.

— Не останавливайся, даже не вздумай останавливаться, — умоляю я; мои колени согнуты, ноги сжимают его голову, а руки тянут его за волосы.

— Ох, я…

— Черт, да. Ты, — он похотливо рычит, — по всему моему лицу. Сейчас!

А затем он продолжает, всасывая почти болезненно, пронзая своим порочным языком и пощипывая мой клитор, будто играет с ним.

Мне никогда не понять, где мой оргазм начинается, а где заканчивается, я лишь уверена, что это самая феноменальная вещь, которую когда-либо испытывала в своей жизни. Те, что я дарю себе, не идут с этим ни в какое сравнение. Как только точки перестают мелькать перед глазами, я открываю веки, удовлетворенная и разомлевшая, расслабленная, насколько это вообще возможно.

А вот и он, прокладывает вверх дорожку из поцелуев и урчит в мое ухо.

— Приятно, когда отдаешь мне бразды правления?

— М-м-м.

— Теперь это моя киска, детка, и на вкус она превосходна.

Я поворачиваю к нему голову и хихикаю.

— Не такой уж ты джентльмен, каким я тебя считала, а?

— Иногда я буду благородным, в другое время не настолько, но я всегда дам тебе именно то, в чем ты нуждаешься, — он целомудренно целует меня. — Я клянусь.

Я киваю, так же уверенная в этом, как и в своем имени, и впиваюсь в основание его шеи плотоядным поцелуем.

— Я могу привыкнуть к этому, любимая, — он проводит кончиком языка по моим губам. — Я собираюсь поглощать тебя, очень часто, и всегда буду целовать.

Теперь я не переживаю по поводу своей многоликости, так, как и сам Кэннон явно многогранен. И как бы ни была удивительна его благородная, джентльменская сторона, я быстро обнаруживаю, что обожаю его внутреннего сексуального варвара так же сильно.

Ни за что я не помешаю ему пировать на мне, и я чертовски уверена, что не собираюсь обходиться без его требовательных поцелуев. Я проникну в его рот с каждой унцией страсти и импульсивности, которой обладаю, хныкая каждый раз, когда его руки найдут новую точку на моем теле, чтобы ласкать и повелевать. Мы полностью переплетены, он перекатывается, помещая меня сверху, но я воспринимаю это как что-то естественное. Теперь пришло время для моих вызывающих движений, которые контролируют его скольжение о мою влажную сердцевину, пока он жестко не сжимает мои бедра, останавливая меня.

Его влажная грудь быстро поднимается, когда он освобождает мой рот и откидывает назад голову, чтобы методично просканировать мое тело, пока я сижу верхом на нем.

— Я обещаю говорить тебе это не только, когда ты обнажена, но, черт, малышка, ты совершенна, — он помещает обе мои руки себе на грудь. — Приподнимись.

Он дает мне указание и похлопывает по заднице. Когда я выполняю требование, он готовит меня к еще одному волнующему маневру, обхватывая рукой свою эрекцию, и не сводя глаз с того места, где мы почти соединены.

— Прими меня, детка, медленно и неторопливо. У нас лишь раз будет этот момент. Раздели его со мной.

На долю секунды я думаю об отсутствии презерватива, но тут же отбрасываю эту мысль. Мы оба знаем, что я принимаю противозачаточные таблетки, и я доверяю ему. Я знаю, он умрет, но не причинит мне вреда и не подвергнет риску каким-либо образом. Я делаю глубокий вдох для храбрости и постепенно выдыхаю, принимая его в себя. Мое содрогание сопровождает страдальческое шипение, и все его тело напрягается подо мной.

— Господи, Лиззи, любимая, так тесно, — его руки на моих бедрах немного приподнимают меня. — Мне придется проникать по…, ах-х, — его голова ударяется о подушку, а глаза закатываются, — постепенно.

Его кадык судорожно дергается, когда он направляет мое тело вверх, немного вниз, вверх и опускает ниже по его жесткой пульсирующей длине до самых глубин моего тела.

Честно, его рот мне понравился больше. Это так же доставляет удовольствие, как пихать стальной прут в крошечное отверстие. Но с каждым разом наш союз становится все более влажным, скользким, пока моя задница не прислоняется вплотную к его бедрам.

Это больше не так болезненно, просто ощущение наполненности, и я не могу сдержать навернувшихся на глаза слез. Не из-за дискомфорта, а из-за важности безграничного чувства единения. Кэннон внутри меня, физически погрузившись туда, где мысленно и эмоционально уже был какое-то время.

Я принадлежу кому-то, полностью, на каждом уровне, который могу предложить.

— Я люблю тебя, Кэннон, — шепчу я сквозь сбивающие с толку рыдания.

Он поднимает руку, чтобы вытереть текущие слезы.

— Я тоже люблю тебя, красавица, навсегда. Иди сюда, — произносит он, прижимая меня к своей груди. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает он, оставляя поцелуй на моих волосах.

Я качаю головой, хлюпая носом.

— Просто люблю тебя, чувствую себя любимой.

Кряхтя, он снова переворачивает нас как одно целое и смотрит вниз на меня.

— Я хотел, чтобы ты сама осознала это, и ты это сделала. Теперь я собираюсь показать тебе, как сильно обожаю тебя. Я хочу заняться с тобой любовью.

— Пожалуйста.

Я ерзаю и слегка улыбаюсь в ожидании того, что этот прекрасный мужчина может сделать для меня — дать жизнь глубоко похороненной и нетронутой частичке, той, кем я действительно являюсь. Его глаза неотрывно смотрят в мои, когда он скользит внутрь меня и наружу, делая яростные вдохи через нос. Его ослабевающий контроль отражается в нашем пристальном взгляде.

— Здесь мое место. Ты ощущаешься так правильно, Лиззи, — стонет он, крепко зажмурив глаза, когда толкается с возрастающей силой и скоростью. — Мой рай.

Мои руки не знают никаких пределов и границ, прикасаясь к нему повсюду. Мои пальцы плавно движутся по его скользкой от пота коже, обводят контуры его мускулов и, в конечном счете, хватаются за его упругую задницу.

— Подтяни ноги вверх и согни колени, — рычит он, и мое тело немедленно подчиняется его требованию. Вставая на колени, он проскальзывает руками под мою задницу и приподнимает мой таз, вонзаясь глубже, его ропот смешивается с моими стонами.