- Ничего,- раздался вдруг спокойный бас дядьки Степана, которому Дина бинтовала лицо.- Раньше хорошо строили. Авось выдержит…- Он посмотрел на Димку одним глазом, другого не было видно из-под бинтов.- Ничего, хлопчик, живы будем - не помрем! - продолжал он.- Бери-ка автоматик, не бойся. Вот так, а то мне что-то неловко стало.

И он уселся поудобнее у стены. Руки его не слушались.

- Бери! - разрешил Урузбаев. - Стрелять-то умеешь?

- Умею,- кивнул Димка: он уже ко всему пригляделся.

- Огонь! - закричал Урузбаев.

И опять начался ад.

Свистели пули, кроша штукатурку и отбивая куски от стен, кричали и ругались совсем рядом враги. Дядька Степан все ниже и ниже клонил свою голову и вдруг неловко привалился у стены.

- Умер! - оглянулся на него Димка. И все тоже оглянулись.

Над головой мальчишки прошлась автоматная строчка, сбивая штукатурку. Димка пригнулся. На подоконник вскочил фашист, на минуту заслонил свет. Мальчишка, вскрикнув, выставил навстречу ему автомат дядьки Степана и нажал на спусковой крючок. Очередь получилась длинной, до последнего патрона в рожке. Автомат рвался из рук. Пули дырявили мундир солдата, с короткими всхлипами входили в его тело, и он при каждом их ударе конвульсивно дергался, медленно запрокидывался назад. Цепляясь пальцами за стену, упал на улицу. Димка попятился, выронил автомат из ослабевших рук, его душила тошнота.

- Патроны! - яростно закричал Петр, и Димка, шатаясь, побежал за новым ящиком.

Навстречу ему из подвала тяжело брел пожилой солдат, с трудом волоча винтовку.

- Жарко? - спросил он Димку, приваливаясь к стене.

- Ничего,- ответил тот, криво улыбаясь. Его бил нервный озноб.

К вечеру немцы вроде бы успокоились, дали передышку. Люди обессиленно лежали у стен. Сержант Урузбаев, шевеля губами, записывал что-то в блокнот: видно, считал убитых, подсчитывал патроны, гранаты, а потом озабоченно сказал:

- Придется у фашистов патроны брать, а? Вон их сколько валяется.

- Точно! - откликнулся Петр.- Как стемнеет, мы с Димкой и полезем. Как Гавроши! Что с тобой, парень? У тебя зуб на зуб не попадает!

Сержант Урузбаев поднял Димкин автомат, отдал ему.

- Ничего… Привыкнешь… А оружие не бросай, ладно?

- Не брошу,- прошептал Димка.

В глазах его стояло искаженное болью лицо фашиста. Он еще слышал, как пули со всхлипами входили в тело вражеского солдата…

Ночь опустилась как-то сразу, без сумерек. Черные клубы дыма, поднимавшиеся над Волгой, сделались багровыми, подсвеченными отблесками пожаров. Только успели защитники дома перевязать и отнести вниз раненых да накрыть шинельками убитых, как над немецкими позициями взлетели ракеты, повисли пылающими гроздьями. Раздался надсадный, надрывающий душу рев - это ударили шестиствольные минометы.

- У-у, ишак проклятый! - в сердцах выругался сержант Урузбаев.

Дом дрожал, мины рвались густо.

Вдруг грохот прекратился, и в призрачном свете ракет появились гитлеровцы. Фигуры фашистов, неясные, расплывчатые, нереальные, выплывали из-за развалин, медленно приближались. Враг атаковал крупными силами.

На этот раз немцы шли в атаку не цепями, как днем, а валили нестройной толпой, горланя и паля напропалую из автоматов.

- Во дает фриц! - покачал головой Петр, прилаживаясь к пулемету.- С песнями прет!

- Сейчас будет им песня! - Пожилой перебинтованный солдат, дядя Федя, вытащил из кармана шинели гранату, скривившись, рванул зубами кольцо и левой рукой швырнул ее в окошко.

Со второго этажа, куда в темноте опять перебралась группа бойцов, тоже полетели гранаты в наседающих фашистов. Рванули взрывы, свистнули осколки.

- Давай, братцы! - крикнул Петр, поливая фашистов из пулемета. Баском заговорил «максимка». Внизу раздались крики и вопли. Немцы залегли.

- Прекратить огонь! - приказал сержант Урузбаев.- Беречь патроны!

Димка, пока длилась суматоха, выскользнул из узкого окошка и пополз. Блеснули перед ним подковки немецких сапог. Фашист лежал на боку, скрюченными руками норовя ухватить сталинградскую землю. Это был тот самый немец, которого срезал Димка. Опять к горлу его подкатила тошнота, и пришлось минуту-другую полежать, приходя в себя и слушая в развалинах пьяные голоса:

- Иван, сдавайсь!

- Сталинград капут!

- Русс, ком, иди плен!

Над головой Димки ударили автоматы и пулеметы. Бойцы били короткими очередями, экономя патроны. Они прикрывали Димку. И, поняв это, он пополз быстрей. Вот и автомат, тяжелый, черный, вот магазины с патронами торчат из голенища сапога. Вот граната с длинной руч кой - тоже пригодится.

Сзади раздался шорох. Димка похолодел, сжался.

- Это я! - послышался шепот Петра.- Где ты тут? Ого, уже с оружием! Молодец! А ну-ка попробуем вон туда!

И Петр пополз ловко, как ящерица, извиваясь всем своим ладным худощавым телом. Димка едва поспевал за ним. Вдвоем дело пошло веселей, и скоро они набрали с десяток автоматов и кучу магазинов. Петр прихватил с собой и фляжки.

- А как потащим? - недоумевал Димка.

- Давай возвращайся! - подтолкнул его Петр, и Димка пополз, волоча тяжелую противогазную сумку, набитую рожками от автоматов. Петр возился среди развалин. Потом нагнал Димку с двумя автоматами в руках.

Немцы, видно, услыхали возню перед домом и открыли беспорядочный огонь. Из окон тотчас же ответили товарищи. Димку и Петра втащили в окно, стали ощупывать, обхлопывать:

- Целы?!

- Целы! - отдувался Петр, наматывая на руку какой-то провод.- Тащи, ребята!

Дружно потянули. В камнях раздался звон, и еще яростней ударили немецкие автоматы. Опять заревел миномет, осыпая дом минами. Бойцы втащили в окошко несколько автоматов, крепко связанных проводом.

- Ну молодцы, а? - радовался Урузбаев.- Прямо молодцы!

Бойцы разобрали автоматы и патроны, и как раз вовремя - фашисты полезли в очередную атаку.

Димка не слышал команды открыть огонь. Ударил пулемет Петра, рядом с мальчишкой заработал станковый пулемет, затрещали автоматы. Димке хотелось тоже резануть длинной-предлинной очередью, чтобы срезать побольше гитлеровцев. Палец так и тянулся к спусковому крючку. Но он, поборов желание, выбрал немца потолще да поближе и затаив дыхание нажал курок. Треснула короткая очередь. Немец бежал как ни в чем не бывало, широко разевая рот. Блестела под луной крутолобая его каска.

- Что ствол задрал? - спросил дядя Федя.- В голову метишь?

- Ага! - боднул Димка воздух, хотя он и сам не понял, куда метил.

- Бей по туловищу - больше шансов! - приказал дядя Федя.- И не бойся: фашист не белка - шкуру не испортишь!

Димка провел горячим языком по губам, подвел мушку «своему» фашисту под грудь и надавил на спуск. Немец упал и остался лежать темным бугорком.

- Вот так! - сказал дядя Федя, осторожно приподнимаясь и выглядывая из окна.- Давай дальше. Только не больно высовывайся! Выстрелил - и прячь голову. Она у тебя одна!

- Еще один! - прошептал Димка, но радоваться вместе с ним было некому: дядя Федя рвал кольцо у гранаты - немцы подходили совсем близко.

Группа автоматчиков прорвалась в развалины старой школы и под прикрытием ее толстых стен готовилась к новому штурму.

Настал критический момент. Пьяный гвалт фашистов, трескотня автоматов слышались у самых стен дома, во дворе и на улице. Окруженные красноармейцы отбивались гранатами, несли потери. Сержант Урузбаев понимал: если гитлеровцы ворвутся в дом - это конец. Малочисленный гарнизон не сможет выбить врага.

- Товарищи! - крикнул он пронзительно.- Отступать нам нельзя, да! На шагу назад! Понятно?

- Понятно,- проворчал дядя Федя, деловито подтаскивая к себе последнюю гранату.- Димка,- вдруг обратился он к мальчишке,- ты этот район хорошо знаешь?

Тот мотнул головой.