- Ясно,- сказал он, снова запрятывая автомат.

- Документы есть? - спросил Васька, и Димка вытащил из кармана потертое письмо. Дрогнувшей рукой подал его другу. Васька прочитал и насупился.

- Оставь тоже,- пробормотал он, возвращая письмо, и, помолчав, спросил: - Ты ел сегодня?

Димка кивнул и отвернулся. Васька искоса взглянул на него:

- Тебе есть надо… Вон какой тощий… На!

И сунул ему горбушку. Димка жевал, и что-то больно соленым казался ему черствый кусок…

К вечеру ребята забрели в такую глухомань, что небо над головой казалось им маленьким и очень далеким.

- Ух, мрачно тут! - поежился Димка, потирая ободранную щеку и присаживаясь на корточки.

После того прорыва, когда мальчишку отбросило на камни взрывной волной, у него часто болела голова и поташнивало. Звон в ушах временами пропадал, а иной раз становился невыносимым.

И теперь все звенели и гудели в голове колокола, голос Васьки доносился издали:

- Зато местечко надежное! Гляди!

Васька скрылся в кустах, покрывающих все склоны оврага, и позвал Димку. Когда тот протиснулся следом, он увидел дыру за кустами. Дыра вела в глубокую просторную пещеру.

- Как? Нравится? - Васька зажег сухую ветку и осветил дальние углы.- Я про это местечко давно знаю! Сюда и перенесем Виолетту, и Леночку, и других!

…Они возвращались, когда начало темнеть. На полдороге у родничка увидели женщину, сидящую к ним спиной. Глазастый Васька дернул Димку за рукав. Оба присели.

- Не наша,- прошептал Васька.- Зачем она тут?

Осторожно приблизились. Женщина вздохнула, встала

с коряги, повернулась, и Димка узнал Юльку-воровку.

Не прячась, шагнул из кустов. Юлька подпрыгнула:

- Ой, ктой-то?!

- Я! - успокоил Димка, глядя в испуганные Юлькины глаза.

Она присела, схватившись за сердце:

- Ох, мама, чуть не подохла! Чего вас тут носит?

- А вас? - сурово, по-хозяйски спросил Васька.- Как твоя торговлишка?

Юлька махнула рукой:

- Сгорела!

Они стояли друг против друга, еле узнавая один другого. Да, перед Димкой была Юлька-воровка, живая и невредимая, но от прежней нагловатой Юльки ничего, пожалуй, не осталось: была только страшно похудевшая, смертельно уставшая женщина с поседевшими волосами.

Васька был прав: Юлька действительно не могла расстаться с мечтой о наживе. Когда пришли немцы, ловкая баба занялась торговлей. В дело шло все: и барахло, и зажигалки, и шнапс. Поначалу Юльке показалось, что жизнь ее наконец-то налаживается, она с благословения фашистов даже открыла в каком-то подвале что-то вроде лавочки, которую охотно посещали гитлеровские вояки и полицаи, чтобы пропустить стаканчик-другой. Но однажды пьяные «гости» сожгли ее «магазин». Юлька побежала было жаловаться властям - ее избили и выгнали. И осталась она одна-одинешенька. И Пашка Нуль, к которому Юлька обратилась за помощью и советом, презрительно посмеялся над ней, сказав:

«Дурой ты была, дурой и осталась! Нету в тебе мечты, фантазии, размаху нет!»

У самого Пашки были мечта и размах: он состоял при немецком складе продовольствия в какой-то неведомой Юльке, но, видно, очень важной должности, носил сапоги со скрипом и форму полицая.

«Дура! - еще раз повторил Пашка.- Времена переменились, не упусти момента!»

- Слушай, Димка,- прошептала теперь потерянным голосом Юлька.- Неужто времена переменились, а? И это навсегда?

- Ничего не навсегда! - хмуро ответил ей Васька.- Погоди! Накостыляют наши твоим поганым фашистам! И Пашке твоему! Только перья полетят!

- Хорошо бы,- вздохнула Юлька.- Новая бы жизнь началась…

Мальчишки смотрели на нее и не понимали, о какой новой жизни мечтает она. О новом, что ли, хождении по базарам, о новых проделках, как раньше?

- Чего глядите? - усмехнулась Юлька, поняв их мысли.- Думаете, нету уж для меня новой жизни, да? Я, может, работать пойду… Ребеночка возьму на воспитание, девочку…

- И куда ж ты теперь? - спросил Васька.

Юлька пожала плечами. Все та же на ней кофтенка, все та же прическа: никакой прибыли не дала Юльке война.

- Возьмите с собой, а? - тихо попросила вдруг Юлька, и мальчишки переглянулись.

- Да куда ж мы тебя возьмем? - хмуро пробормотал Васька.- Что у нас, гостиница? Или, может, ресторан?

- Врешь ты все,- вздохнула Юлька.- Знаешь, куда идешь! Я же вижу… А мне податься некуда… Пропаду…

- Возьмем ее, а? - шепнул Димка, и Васька больно ткнул его локтем.

Димка вспомнил, как Юлька спасла его от Пашкиного ножа, и твердо сказал:

- Пойдем с нами!

- Дурак! - Васька треснул его по затылку.

Звон наполнил, расколол голову Димки, настала ночь…

Очнулся уже под звездами. На коленях стояли возле него Васька и Юлька, дышали в лицо, брызгали водой.

- Ты что, Димка, а? - суетился Васька.- Больно? Да я же чуть-чуть!

- Это от нервов,- убежденно сказала Юлька.- Бывает! Я вот тоже не раз так грохалась!.. Дойти-то сможешь?

Димка кивнул и поднялся. Юлька и Васька подставили свои плечи, и мальчишка, опираясь на них, побрел, еле перебирая ногами.

Когда подошли к пещерам, услыхали вдруг резкий пистолетный выстрел.

Васька бросился в дыру. На постели из сухой травы, слабо освещенная ночником, лежала Виолетта, а рядом с ней - Анастасия Семеновна. В руке она держала маленький дамский браунинг.

- Кто стрелял? - кинулся к ней Васька.- Зачем?

- Она,- кивнула женщина на Виолетту.- Как я успела!..- И покачала головой.

- Зачем она? - недоуменно смотрел Васька.

Виолетта туманным взором посмотрела на него, на

Димку, возникшего из темноты, и отвернула голову, видно, никого не узнавая. Ее четкий профиль, словно выточенный из белого мрамора, резко выделялся на темном фоне «подушки» - рюкзака, набитого сухой травой. «Красивая»,- подумал опять Димка. А Виолетта, взглянув на него горящими больными глазами, сказала:

- Обуза я… А тут дети…

- Лежи уж,- ворчливо проговорила Анастасия Семеновна.- Скоро к нашим тебя переправим!

- Как? - пробормотала Виолетта.- Кругом фронт… Враги…

- Ладно, помолчи-ка, давай я тебя перевяжу получше,- сказала Анастасия Семеновна и прогнала ребят из пещеры.

- Плохо,- сказал Васька Димке.- Горит вся. Бредит… Лекарства нужны…

- Ой-ой-ой! - проойкала Юлька.- Беда-то какая… Я тут девочку видела, ма-аленькую… Тоже такая плохая… Помрет… И все мы тут подохнем…

- Не каркай! - разозлился Васька.- А сиди и помалкивай! Для тебя же лучше! И никуда отсюда ни ногой, ясно?

- Ясно, ясно! - покорно согласилась Юлька.- Я молчу! А кто эта тетка, а? - кивнула она на Анастасию Семеновну.- У нее небось наган есть?

- Пушка! - отрезал Васька и так взглянул, что Юлька прикусила свой длинный язык.

После перевязки Виолетта затихла и уснула. Ребята вытащили из кустов приготовленные самодельные носилки, взяли оружие, при виде которого у Юльки округлились глаза, и стали дожидаться команды.

Ночь стояла не по-осеннему ясная. Ветер гнал по Волге дым. Небо над городом черное, словно затянутое крепом, а здесь, на окраине, вдали от боя, оно было чистое, в звездах. Луна заливала ярким светом все вокруг.

- Ох, хо-хо! - вздыхала Юлька.- Грехи наши тяжкие!..

- Шла бы ты спать! - сердито сказал Васька.- Место тебе выделили. И дрыхни!

- Страшно,- призналась Юлька.- И мыши там небось… И сыро… Бррр! Я лучше тут посижу, а?

Димка сидел на холодной земле, потирал пальцами брови. Болела голова, опять поташнивало, и что-то творилось с глазами. Он встал, отошел подальше и вдруг упал. Показалось, что голову стянул стальной обруч. Началась рвота.

Анастасия Семеновна поспешила на помощь. Отвела в сторону, чем-то напоила и, когда Димкины зубы перестали стучать о край кружки, спросила, давно ли это у него.

- С прорыва,- тихо ответил Димка.- Как ударило тогда…

- И тошнит? И голова болит, да? И глаза болят? Плохо видят в сумерках?