Взревели моторы, и катер снова рванулся вперед.

Внезапно батарея врага замолчала. Слышался только свист ветра да плеск волн. Лейтенант Евдокимов поднес к глазам бинокль: черны и глухи скалы. Он взглянул на море.

- Вижу тени! - быстро доложил Димка.- Сторожевики!

- Ага,- процедил Евдокимов.- Вот почему они замолчали!

Немецкие сторожевики приближались, отрезая катеру выход в открытое море. Забрезжил рассвет, и вражеские корабли были уже хорошо видны. Катер Евдокимова шел пока в клочьях дымовой завесы, относимой ветром.

- Девять! - закричал Димка, и Евдокимов кивнул:

- Вижу!

Он понял их маневр, понял, что пробиваться придется с боем. Командир знал, что «морской охотник» уступает немецким сторожевикам по всем статьям: у врага больше пушек и пулеметов, у врага больше скорость, лучше маневр, а «морской охотник» плохо слушается руля, в кормовые отсеки его поступает забортная вода. Значит, вся надежда на боевой дух моряков, на их выдержку и отвагу. А уж в этих качествах своих людей лейтенант не сомневался.

Он стоял, широко расставив ноги, словно врос в палубу. Его лицо, с резко обозначившимися желваками, будто окаменело. На лбу меж бровями легли упрямые складки. И Димка, глядя на своего командира, тоже расставил ноги и тоже сурово насупился.

Евдокимов следил за флагманом - головным катером противника, ожидая, когда тот пересечет мысленно проведенную им линию, чтобы открыть огонь. Вот разорвались последние клочья дымовой завесы, скоро «морской охотник» будет весь на виду у противника. «Пора!» - решил Евдокимов и подал команду.

Орудия и пулеметы прямой наводкой ударили по врагу. «Молодцы комендоры!»-порадовался Евдокимов, увидев, как первые же снаряды легли точно, пробив борт флагмана, разворотив ему моторный отсек, из которого сразу повалил дым.

- Огонь!

И очереди крупнокалиберных пулеметов хлестнули по палубным надстройкам флагмана, сметая фашистов. Сторожевик потерял ход. Зарываясь носом в волну, он двигался по инерции, медленно разворачиваясь вокруг своей оси. На шкафуте бушевал пожар.

Второй сторожевик, не ожидая такого поворота событий, резко отвернул влево, пошел к дымовой завесе, норовя нырнуть в нее. «Ух-ух-ух!» - ударили отрывисто и резко его скорострельные пушки. Захлебываясь, били пулеметы.

«Начинается самая баня!» - понял лейтенант Евдокимов, пытаясь уйти из-под огня.

- Бить по второму! - скомандовал он, стремясь как можно скорей подавить огонь второго сторожевика: вести бой сразу со всеми судами противника ему не по силам.

Артиллеристы стали поливать огнем второй, ближайший сторожевик, а тем временем приближались остальные катера врага.

Димка видел, как два сторожевика остановились возле пылающего флагмана, принимая моряков, которые спасались на плотиках, надувных лодках и просто вплавь. Остальные неслись на «морской охотник», ведя огонь из пушек и пулеметов.

Уходя из-под обстрела, Евдокимов меньше всего опасался подбитого флагмана, но вдруг с кормы горящего сторожевика ударила скорострельная пушка. Первая очередь с визгом пронеслась над мостиком, вторая рубанула по корме. Снаряды прошили борт, разворотили палубу, раскидали орудийный расчет.

Самый ближний к Евдокимову вражеский сторожевик, вспарывая волну высоким острым форштевнем, шел лоб в лоб, чуть покачиваясь. Из его носового орудия с коротким уханьем вырывались языки пламени, на концах пулеметных стволов трепетали огненные жальца. «Морской охотник», едва маневрируя, отвечал огнем носового орудия и пулеметов. Кормовая пушка молчала.

Евдокимов указал Димке на корму, которую застилал густой черный дым:

- Узнай, что там!

Димка побежал. Моряки заделывали пробоину, откачивали воду, тушили пожар. У борта лежали убитые. Огонь подбирался к глубинным бомбам. Языки пламени плясали рядом с ними, лизали черные, блестевшие бока.

Главстаршина Вивтоненко, накрывшись куском брезента, пробился сквозь огонь к срезу кормы и рванул рычаг бомбосбрасывателя. Глубинные бомбы покатились вниз, подталкивая одна другую. Вот они ухнули в воду, вздымая тучи брызг. «Так!» - обрадовался Димка и тут же за-кусил губу: рычаг сбрасывателя по левому борту отказал. Заело!

Вивтоненко рванул рычаг раз и другой, наклонился, отворачивая лицо от пламени. Китель на спине его дымился… Кто-то из моряков окатил старшину струей из шланга. Вивтоненко, с багрово-красным лицом, с обгоревшим усом, обжигая руки, стал хватать тяжелые бомбы и бросать их за борт. Димка кинулся было помогать ему, но кто-то из моряков крепко схватил его за шиворот:

- Не лезь!

Димка вернулся к Евдокимову, когда пожар был потушен.

- Хорошо! - сказал лейтенант, выслушав его доклад.

Димка посмотрел вперед.

…Флагманский корабль едва держался на плаву. Он накренился на правый борт, нос его осел, шкафут затянуло дымом. Но у кормового орудия копошился немец, крутя маховики вертикальной и горизонтальной наводки. Орудие поворачивало свой ствол к «морскому охотнику».

- Пулемет! - крикнул Евдокимов.

Очереди вспенили воду у борта флагмана, однако, прежде чем упасть, немец успел выстрелить. Ударили орудия и с других сторожевиков, которые подошли совсем близко и стали окружать одинокое советское судно. У борта «морского охотника» встали столбы воды. Свистнули осколки. Наводчик согнулся и, зажимая рану в боку, стал медленно опускаться на палубу. Димка выхватил индивидуальный пакет. Но матрос оттолкнул его, показав на приближающийся сторожевик.

- Снаряд! - крикнули от орудия, и Димка схватил снаряд, подал.

Лязгнул замок, оглушительно грохнул выстрел. На палубе сторожевика блеснуло пламя, взлетели вверх части разбитых надстроек. Корабль резко сбавил ход, отвалил.

- Ага! - закричал Димка.- Получил!

Он бросился к наводчику, но тому перевязка уже не требовалась: моряк лежал на палубе, и остекленевшие глаза равнодушно смотрели в серое рассветное небо.

- Снаряд!

Этот возглас вернул Димку к действительности. Он крепко мазнул себя рукавом по глазам и, закусив губу, встал к орудию.

Фашисты, не рискуя приближаться к советскому судну, теперь кружили в отдалении, засыпая «морской охотник» снарядами, поливая его очередями из крупнокалиберных пулеметов: видно, решили, не подвергая себя особому риску, постепенно расстрелять одинокий корабль.

Положение на «морском охотнике» стало критическим. Скоро замолчало и второе орудие, разбитое снарядом, был пробит борт моторного отсека, уничтожен пулемет. Погибли моторист и весь пулеметный расчет. Многие матросы получили ранения. Димку контузило, и он двигался с трудом, но на ногах еще держался.

- Как в моторном? - спросил его Евдокимов, и Димка понял вопрос скорее по движению губ лейтенанта: звон в ушах мешал ему слышать.

- Мотор заклинило! - доложил он.

Немцы неожиданно перестали стрелять. Евдокимов, пользуясь минутой непонятного затишья, обвел взглядом развороченную палубу своего боевого корабля. Свежие пробоины чернели в ней. Лежали убитые, Умирающий матрос сидел, привалясь к рубке. Он уперся коленями в живот, обхватил их руками, сквозь пальцы текла кровь.

На палубе крови не было: ее смывала волна.

- Не надо…- успел сказать он товарищам, подбежавшим помочь, и упал…

- Наши! - закричал Димка, и Евдокимов, резко обернувшись, увидел вдали серую точку.

Он приложил к глазам бинокль: это на помощь другу спешил старший лейтенант Барадзе. Потому и замолчали немецкие сторожевики. Оставив расправляться с беспомощным кораблем одно судно, остальные устремились навстречу новому противнику. Надо было воспользоваться короткой передышкой.

Лейтенант Евдокимов взглянул на вражеский сторожевик: он шел прямо на них, его орудия и пулеметы молчали: видно, фашист решил бить в упор.

- Что делать, товарищ лейтенант? - в отчаянии спросил Димка.

- Драться!

- Как же? - недоуменно поднял брови мальчишка.- Ни орудий, ни пулеметов!