Все больше народа двигалось вслед за Христом. Шествие превращалось в настоящий мессианский поход. Реку пересекли у Иерихона. В городе жители спорили, кто примет Его, но Иисус выбрал не почтенную, всеми уважаемую семью, а дом мытаря Закхея. Нищий слепец, сидевший у ворот, кричал: “Иисус, Сын Давидов, помилуй меня!” Его останавливали, но Христос, подойдя к нему, сказал: “Прозри! Вера твоя спасла тебя”[8] .
Это чудо воспламенило энтузиазм народа. Все угрозы властей были забыты. Он - снова их галилейский Мессия, грядущий в мир Сын царя Давида. Повсюду раздавались возгласы: “Благословен Грядущий во имя Господне!..”
Апостолы уже не сомневались в том, что “Царство Божие должно теперь же явиться”[9] . Близость этого чудесного события стала для них настолько реальной, что Саломея, мать Иоанна и Иакова, попросила у Господа посадить ее сыновей по правую и левую руку от Своего престола, когда Он будет “во славе”. Обернувшись к братьям, Иисус спросил:
- Можете ли пить чашу, которую Я пью, или крещением, которым Я крещусь, креститься?
- Можем, - простодушно отвечали они.
- Чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься. А сесть по правую Мою сторону или по левую - не Я даю, но кому уготовано.
Остальные ученики зароптали. Всем хотелось занять эти почетные места. Но Иисус остановил их:
Вы знаете, что те,
которые считаются начальниками у язычников[9а] ,
господствуют над ними,
и вельможи их показывают над ними свою власть.
Но не так - между вами.
Но кто хочет стать великим между вами,
пусть будет всем слугой,
и кто хочет между вами быть первым,
пусть всем будет рабом.
Ибо и Сын Человеческий не для того пришел,
чтобы Ему послужили,
но чтобы послужить
и дать душу Свою как выкуп за многих[10] .
Тем не менее мысли учеников были поглощены ожидавшим их торжеством.
В тот час Иисус был среди них одинок, как никогда.
В пятницу 31 марта путники вошли в Вифанию, где был устроен праздник в честь прибытия Учителя. Собрались многие Его друзья. За столом прислуживала Марфа, а сестра ее, не зная, как выразить свою любовь и благодарность, помазала ноги и голову Иисуса дорогим миром. Комната наполнилась благоуханием, а Иуда недовольно сказал: “К чему эта трата? Лучше было бы продать это миро и раздать деньги нищим”. И самое удивительное - его поддержали другие ученики. Очевидно, они думали, что несмотря на все чудеса, будущему монарху следует позаботиться о деньгах, чтобы с самого начала явить Свою щедрость народу...
- Оставьте ее, - сказал Иисус, - что ее смущаете? Доброе дело сделала она Мне... Заранее помазала тело Мое для погребения[11] .
Но печальный смысл этих слов ускользнул от апостолов.
Когда миновала суббота, Христос стал готовиться к вступлению в город. Прежде Он никогда не путешествовал верхом, но нынешний день был исключительным. Впрочем, конный всадник напоминал бы о войне, о древних царях, возвращающихся из кровавых походов, о римских солдатах, гарцевавших на улицах покоренного Иерусалима; поэтому Иисус выбрал животное, которое издавна было символом мира[12] . Придя в соседнее селение Виффагию, Он послал учеников, чтобы они нашли молодого осла. Хозяева, узнав, что он нужен Учителю, с радостью отдали его. Вместо седла на спину ослу положили одежды, и, сев на него, Иисус стал спускаться с Елеона.
Царь, возвещающий мир, Он ехал безоружным, в окружении пилигримов, которые кричали: “Осанна Сыну Давидову! Благословенно грядущее царство отца нашего Давида!..”
Галилеяне и вифанцы старались, как могли, украсить триумф Мессии. Под копыта бросали побеги маслин, стелили одежды; дети бежали за Иисусом, размахивая пальмовыми ветвями.
Апостолы ликовали. Наконец-то настал долгожданный день! Они громко славили Бога, вторя толпе.
Едва показалась залитая вечерним светом панорама Иерусалима, как грянул мессианский псалом:
Благословен Грядущий,
Царь во имя Господне!
На небесах мир
и слава в вышних!
Навстречу бежали другие паломники. Среди них оказались фарисеи. Слыша возгласы: “Осанна Сыну Давидову!”, они пришли в ужас. Значит, действительно, бунт может вспыхнуть в любую минуту!
- Равви! - кричали они. - Запрети ученикам Твоим!
- Говорю вам, - отозвался Иисус, - если они умолкнут - камни возопиют...
Однако, несмотря на радостное возбуждение вокруг, лицо Иисуса было печально. Шедшие рядом с Ним видели на глазах Его слезы. Он оплакивал Иерусалим, город Обетования и город слепцов.
- Если бы ты познал в сей день, что ведет к миру! - сказал Он. - Но теперь это сокрыто от глаз твоих. Ибо придут на тебя дни, когда враги твои возведут против тебя укрепления... и повергнут на землю тебя и детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего.
Когда солнце уже близилось к закату, шествие достигло стен города.
Глава тринадцатая. ВИНОГРАДНИК ОТЦА
2-4 апреля 30 г.
Шум у восточных ворот привлек любопытство многих горожан. Увидев Человека, Который ехал во главе процессии, распевающей гимны, они с удивлением спрашивали: “Кто это?” Паломники с гордостью объясняли им: “Это Иисус, Пророк из Назарета Галилейского...”
Иерархия пришла в полную растерянность. Такого бурного проявления народной любви никак не ожидали. “Мир пошел за Ним”, - в тревоге говорили друг другу старейшины[1] . Казалось, все их усилия пропали даром. Пока нельзя было предпринимать никаких открытых действий против Назарянина. Это значило бы самим толкнуть народ к мятежу. В Иерусалим на Пасху съехались сотни тысяч иудеев; в переполненном взбудораженными людьми городе любой неверный шаг мог привести к взрыву.
Между тем Иисус проехал по праздничным улицам и, сойдя с осла, вошел с учениками в ограду Храма. От Него ждали каких-нибудь необычайных слов и поступков, но Он молча осмотрел святилище, как царь, желающий проверить свои владения, а с приближением ночи отправился обратно в Вифанию.