- Тут дело не в том, чтобы выпустил, а чтобы дал доступ к складам.

- И чего такого на этих складах имеется? – заинтересовался я.

Лино, который с какого-то времени позабыл про нищенский сленг, представил мне свой план. Тот был совершенно сумасшедшим, но лучшего мы придумать не могли.

- Бегите сами. Я не справлюсь, - честно признал Тото.

- А я тебя во внимание и не принимал, - сказал Лино. – Когда мы уже отсюда выберемся, ты пройдешь по каналам как можно дальше отсюда и объявишься у карабинеров с информацией. Признаешься, что это ты вывел Альдо у Фонтана Тритонов, откроешь все убежища, после чего вспомнишь даже про электростанцию. Но, не забудь: ты понятия не имел, кому помогаешь. Сообщи, что если бы знал, что это Гурбиани, первым бы вонзил ему перо в брюхо.

Следует сказать, что в течение последних дней, я ужасно зауважал нашего бородача. В отличие от бомжей, которых на социальное дно столкнули алкоголизм и наркомания, Лино Павоне был, по его собственным словам, "нищим по выбору". Его жизненная философия не позволяла ему работать, а моральное чувство – воровать, ну, разве что за исключением мелочей, необходимых для выживания, таких как телевизоры, аудио- и видеомагнитофоны или фисташки, которыми он охотнее всего и питался. Приводом всех его действий, утверждал он, была неудержимая любовь к свободе. Впервые он спрятался в канализационной сети, сбегая от призыва в армию, затем – опасаясь ареста. Будучи превосходным компьютерным хакером, он взломал доступ в Европейский Центр НАТО и запустил "красную тревогу", приведя в состояние готовности ядерные силы по обеим сторонам тогда еще существующего Железного Занавеса.

- Я был молодым, глупым, считал, что таким образом покажу всем бессмысленность гонки вооружений.

После этого номера он скрывался еще пару лет, после чего даже собирался вернуться к нормальной жизни. Только уже не мог. Выдержал год в браке, потом у него было собственное судно на Сардинии, на котором он возил туристов, жаждавших познакомиться с глубоководным дайвингом. Вот только стабилизация была не для него. Вторая жена его бросила, сообщник обворовал, судебный исполнитель забрал корыто, а от пацифизма излечили письма брата, который пал, служа в качестве миротворца в Боснии. Оказалось, что у жизни клошара не было альтернативы. В подземельях Розеттины он был бесспорным моральным авторитетом среди подобных ему лузеров. И здесь был покой.

Для реализации плана нужно было ждать вечера. Затем пришлось пожертвовать очередную бриллиантовую цацку, получив взамен два набора оборудования для подводного плавания: комбинезоны, маски, ласты, пояса с балластом, баллоны, фонари, регуляторы давления и манометры, даже компьютеры с компасом. В электростанции это оснащение применялось для сезонных обследований основания плотины.

- Так я же никогда ни с чем подобным не плавал! – перепугано воскликнул я.

- Это проще, чем подниматься по лестнице, и уж наверняка – легче, - успокаивал меня Павоне. – У меня только один вопрос: ты клаустрофобией не страдаешь?

- Наверное, нет…

- Боюсь, что все же начнешь.

Тренировки на сухую заняли около получаса. Потом мы попрощались с Тото.

- Вы с катушек съехали, ragazzi, - сопел тот. – Я бы ни за что в жизни так не рискнул.

- А другой выход у нас имеется?

- А не было бы лучше переплыть водосборник за плотиной?

- Берега слишком крутые, а по берегам патрули прямо-таки роятся.

Еще раз Лино разложил помятую карту.

- В пятистах метрах за электростанцией мы добираемся до ливневого коллектора; он соединяется переливным каналом со сточным коллектором Монреале. Таким образом, мы выходим из акватории Фьюме деи Фьори.

- И что дальше? – вспотев от эмоций, спросил я.

- Нам нужно добраться до нового коллектора. Это труда диаметром девяносто пять сантиметров и длиной около трех километров. Через нее выводятся стоки из Нуово Монтреале в очистные сооружения на берегу Фьюме деи Люмини. Если мы туда доберемся – значит мы выиграли. Ты, Тото, дашь наколку Фариначчи, чтобы все уже было приготовлено, а как только мы выберемся, я позвоню ему на мобильный.

- Дай Боже, чтобы вам все удалось.

- Еще одно, - сказал я, вручая ему свою сумку. – Было бы лучше, если бы ты до моего возвращения спрятал этот ноутбук, мне бы не хотелось, чтобы он попал в ненужные руки.

- Все будет, как в банке!

В течение дня мы с Лино капитально поменяли внешность. С помощью Тото мы оба постриглись налысо. При чем, "нищий по выбору" пожертвовал и своей импозантной бородой; я же остался с трехдневной щетиной, надеясь на то, что даже маленькая бородка затруднит мою идентификацию.

Вышли мы в одиннадцать вечера. Поскольку я уже успел немного привыкнуть к царящей вони и закалиться для путешествий по подземельям, первый отрезок пути не доставил мне сложностей. Около часа ночи мы дошли до громадного резервуара. Овальное помещение заполняла дурно пахнущая жижа.

- Ну, и где твоя труба? – спросил я.

- Где-то там. – Павоне указал на противоположную сторону бассейна. – Как мне кажется, где-то метрах в трех ниже поверхности; найдем. Я поплыву первым. Помни, ныряй спокойно, воздух набирай ровным, глубоким дыханием.

- Воздуха нам точно хватит?

- Абсолютно. Это погружение на малую глубину; в хорошие времена я на одном баллоне мог выдержать полтора часа. Самое важное, что мы плывем по течению, это должно нам помогать. Да, еще одно; повернуть ты можешь только после первых паре десятков метров – в трубе повернуть не удастся.

Я кивнул.

- Знаки помнишь? – Он соединил большой палец с указательным, образуя кружок. – Это значит, что все в порядке. Вот так… - тут он ударил краем ладони по второй раскрытой ладони, - осталась половина запаса воздуха. Вот так… - Лино стиснул кулак, - давление оставшегося воздуха сто бар. А вот так… - Павоне провел ребром ладони по горлу, - нечем дышать.

- И что тогда?

- Тогда будем беспокоиться. Но я не думаю, чтобы до такого дошло. Ага, в случае каких-то других проблем, можешь стучать фонариком по баллону. Пока же что – разминка.

Мы надели оснащение и пояса с балластом, затем ласты с масками и прыгнули в жижу.

Меня окутал непроницаемый мрак, пришлось зажечь фонарь. И все равно, ничего не было видно. Я повернулся и увидел маячащие передо мной оранжевые ласты Лино. Жижа была холодная и густая. О ее составе я предпочитал не думать. Мой проводник доплыл до стенки, осветил ее фонарем, затем свернул направо. А я снижался и уже почувствовал нарастающую вибрацию в ушах. В соответствии с инструкцией, пошевелил нижней челюстью с целью выравнивания разницы давлений. Ничего. Я зажал пальцами нос, пытая продуть его. Напрасно. Только лишь после того, как я сглотнул слюну, помогло. Давление выровнялось. К сожалению, я продолжал опускаться. Слишком я был тяжелый. Что делать? Я нервно разыскивал клапан, пропускающий воздух через спасательный жилет, но никак не мог его найти. В отчаянии, я задергал ластами. Выплыть наверх. Наверх! Лино появился рядом со мной через пару секунд. Он добавил воздуха в жилет и потянул меня наверх. Через мгновение мы уже находились у входного отверстия. Боже! Ну совершенно будто лаз в бочку! После того мы выплыли на поверхность. Я сбросил маску и жадно заглатывал воздух.

- Спокуха! – сказал Лино. – Все пошло нормально. Это была разминка. Через три минуты отправляемся. Разве что ты откажешься…

- Плыву, - решительно заявил я.

- Теперь уже сложностей с обнаружением впуска не было. Сначала Павоне, а потом и я заплыли в трубу. Я напрягся, максимально вытянул руки вперед и старался работать ластами ритмично. Поначалу все шло ужасно; то я скользил животом о осклизлому дну, то баллоны цеплялись за выступы в соединениях трубы. С каждым метром я чувствовал углубляющееся чувство тревоги. Ты еще можешь повернуть! – колотилось в голове. Нет! Я прикрыл глаза, стараясь думать о чем-нибудь приятном.

Я представил Пруд Русалок и свою встречу с Беатриче… Немного лучше. Равномерные движения выпрямленных ног. К сожалению, с закрытыми глазами я зарылся с головой в ил. Я поднял веки… Огонька моего проводника практически не было видно. Нужно поспешить. По счастью, все получалось уже лучше: подкачивая и выпуская воздух в жилет, я добился такого желанного равновесия.

А может нам и удастся?

На дисплее часов я отметил, что прошло полчаса. Манометр показывал, что расходована половина запаса воздуха – я постучал по баллону и, подплыв поближе, показал его Лино. Ответом был знак "все в порядке".

Мы плыли дальше. Я был уверен, что три километра мы преодолели уже раза два, только ничего не указывало на то, что труба собиралась заканчиваться. Неожиданно Павоне остановился. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Неужели какая-то решетка? Я включил фонарь. Замаячила высокая помеха в виде нагроможденного мусора, над которой остался небольшой проток для воды. Боже дорогой! Я видел, как Лино в узеньком проходе пытается совершать чудеса акробатики, пытаясь достать нож, закрепленный на щиколотке. Я подплыл и отвязал его. Лино взялся за работу. Он забрался в нечистоты и что-то резал, что-то раскапывал. Все это продолжалось, могло показаться, целую вечность. Наконец, когда в мутной жиже уже ничего было невозможно видеть, я почувствовал, что его ласты снова шевелятся, а сам он отдаляется от меня. Я отправился следом за ним, какое-то время потратив на то, чтобы протиснуться сквозь гадкий ил, трепеща при мысли, что могу тут и застрять. Потом сделалось свободнее, туннель, вроде как, слегка пошел вверх. Я испытал невообразимое облегчение. Глянул на часы: прошло пятьдесят пять минут. Потом на манометр. Санта Мария, стрелка давно уже прошла критическое значение в пятьдесят бар и теперь находилась в конце красного сектора. Воздух кончался. Я постучал по баллону. Павоне повернул голову. Я сначала показал кулак, потом провел им по горлу. Он понял. Махнул фонарем, чтобы я подплыл поближе. Я поднял манометр, направляя на него сноп света.