— Я не могу поверить своим глазам, что закадычная подруга Лорен на самом деле живет с Ником Мэннингом, — пробормотал Карл себе под нос. — Я был на игре «Титаны Тенесси» как-то, когда приехали «49ers». Мэннинг нанес удар по нашему защитнику, который сотряс весь стадион. Этот парень — чудовище.

— Он все еще такой же, — признался Натан. Он и Карл были выбраны в качестве шаферов Бена. — Я совершил огромную ошибку, решив посоревноваться с этим парнем несколько недель назад. После чего был готов ползти к машине… или же блевать… пока он все еще оставался полный сил. Ник мог бы спокойно переодеться и выйти на поле и сыграть, как никогда, если бы захотел.

Бен ухмыльнулся.

— Мне хочется, чтобы рядом со мной оказалась Лорен, чтобы она смогла увидеть эту картину. Потому что мне кажется, что наш малыш Джордж направляется к Нику, чтобы познакомиться, и я отчетливо вижу звезды в глазах малыша прямо отсюда.

Трое мужчин посмеиваясь наблюдали за разворачивающейся сценой, пока Джордж с обожанием в глазах пробирался к Нику, заняв рядом с задумчивым и огромным квотербеком место, и протянув ему руку. Удивительно было то, что Ник не только ответил на его рукопожатие, но и продолжал беседовать с Джорджем, пока не началась сама церемония.

Роберт пригласил местный струнный квартет, который должен был играть музыку во время церемонии, все четверо музыкантов были давними друзьями МакКиннонов. Бен не был поклонником классической музыки и большинство пьес ему были не знакомы, исполняемые до начала церемонии. Но как только Натан провел Натали на ее место, квартет начал играть мелодию, которую Бен не только знал, но и которая вызвала огромную улыбку у него на лице.

Это была песня «Бич Бойз», полностью соответствующая моменту, когда они решили пожениться. Песня была одной из самых красивых и душе щепательных баллад группы — God Only Knows. Сорок с лишним гостей поднялись со своих мест, как только появилась Анджела в проходе, а затем Джулия – в этом случае «проход» был устлан длинной джутовой тканью поверх песка. Обе подружки невесты несли в руках простые букеты полевых цветов, и такие же цветы были вплетены в их волосы. На Анжеле было темно-красное платье макси с принтом, которое делало ее похожей на «ребенка цветов» 1960-х годов, особенно учитывая длинные, прямые волосы воронова крыла, спускающиеся вниз по спине. Платье Джулии представляло собой бледно-голубые и лавандовые ярусные юбки, и ее кудри цвета карамели, как и у Лорен такого же цвета, спадали пышными прядями на плечи.

Как появилась в проходе Лорен все глаза (особенно его) были обращены на нее, музыка в этот момент достигла крещендо. Она сжимала руку своего отца Роберта, ее великолепное лицо сияло от счастья, идя мимо гостей, она махала, подмигивала и сияла, посылая воздушный поцелуй своей тете Мэделин и ее бой-френду Джеймсу, а затем и Натали. Она выглядела такой прекрасной, ее простое хлопковое платье в сто раз казалось более привлекательнее, чем любое дизайнерское из тюля и кружев. У нее на голове тоже был венок из цветов (белые розы и желтые ромашки), который соответствовал букету с лентами, который был у нее в руках, и она напомнила Бену греческую богиню Весны и Леса.

На полпути по проходу ее взгляд встретился с его, и ее глаза загорелись от счастья, когда она быстро взглянула на него. Он с облегчением выдохнул, словно пережил ад, когда она поиздевалась над его идеей надеть смокинг и галстук, выбрав вместо этого для него простую белую рубашку и коричневые брюки. Два его шафера были одеты также, и, конечно, все были босыми.

Роберт прижал руку к левой щеке дочери, крепко чмокнув в правую. Он прошептал ей какие-то слова на ухо, отчего она заулыбалась и что вызвало слезы у нее в глазах. А затем Роберт вложил руку Лорен в руки Бена, и они повернулись лицом к священнику.

Бен обрадовался знакомству с этим человеком, которого, на самом деле, звали Джефф, а не каким-то мистическим именем, вроде Беркут или Оберон, он оказался вполне нормальным парнем. Лорен познакомилась с Джеффом много лет назад во время занятий серфингом, и он входил в их компанию, которая постоянно летала по волнам, фактически каждое утро. И вместо странных парадных одежд Джефф был облачен в шорты и гавайскую рубашку.

Сама церемония тоже была вполне нормальной, за исключением пары благословений, которые Джефф призвал, обкуривая их благовониями, пахнувшими розмарином и шалфеем. Что касается их собственных клятв, Бен и Лорен решили сделать их простыми, пообещав любить друг друга всем сердцем и сделать каждый день совместной жизни приключением, лелеять каждый момент, проведенный вместе.

Они обменялись своими кольцами — одинаковыми золотыми, на которых были изящно выгравированы солнце, луна и звезды – и произвели затяжной поцелуй к радости своих гостей, которые кричали «Ура!» и хлопали.

А как только Джефф назвал их мужем и женой, струнный квартет начал играть еще одну мелодию «Бич Бойз», и Бен с восторгом рассмеялся, узнав «Калифорнийских девочек».

Прием продолжался несколько часов, и когда село солнце, еда была съедена и торт намного сократился. Ночь была удивительно спокойной, и большинство гостей устремились на площадку перед домом, в яме на открытом воздухе полыхал огонь. Карл бренчал на гитаре, напевая какую-то песню и довольно неожиданно к песне присоединился голос Роберта.

Бен узнал мелодия песни Рэя Ламонтана Trouble и улыбнулся, насколько текст подходил к Лорен. Не только из-за тех проблем, которые она несла с собой с первого раза, как он только познакомился с ней, но дело касалось и того, что он не мог никак спастись от этой женщины. И у него не было сомнений, что Лорен спасла его от одиночества, спасла его от семьи без любви, но не от себя самой, потому что здесь невозможно было спастись, да он и не хотел жить без нее.

Карл пел вместе с Робертом, их голоса звучали настолько гармонично, что Бен обхватил плечо своей новоиспеченной жены и прижал к себе.

— Эта песня настолько подходит нашему дню, не так ли? – прошептал он ей в волосы, глубоко вдыхая аромат роз от венка. — Хотя я до сих пор не понимаю, как ты узнала, что я называл тебе «Калифорнийской девушкой» и заказала эту песню.

Она закатила глаза.

— Когда твой приятель Леви как-то позвонил тебе домой, я взяла трубку, и он сказал: «О, так ты и есть Калифорнийская девушка, по которой Бен столько лет сходил с ума». Я решила, что будет приятно изменить классическую музыку на свадьбах на что-то совсем иное.

Бен усмехнулся, еще крепче прижимая ее к себе.

— В нашей свадьбе нет ничего традиционного. Хотя бы взять невесту. Но у меня не большой опыт в невестах, ты же знаешь? Ты не только уникальна, миссис Рафферти, но и совершенно незабываема. Можешь спросить Леви, если мне не веришь. Я почти уверен, что ему надоедало видеть, как я по тебе тосковал.

Лорен выгнула бровь.

— Миссис Рафферти, да? Ты думаешь я возьму твою фамилию, да?

Он пожал плечами.

— На самом деле, для меня это не имеет большого значения. Ты можешь остаться МакКиннон, добавить к своей фамилии мою… черт, я бы изменил свою фамилию, если бы дело дошло до этого. Но для меня самое главное, что ты наконец-то стала моей женой. После стольких лет мы снова вместе. И в этом доме, единственном месте, где я чувствую себя как дома.

— Кстати говоря, — тихо прошептала она, — как дела у твоего отца?

Он улыбнулся, она все еще была босиком, как и длинный весь день, и ее голова едва доходила до его плеча.

— На удивление хорошо. Отец всегда был тихим, я унаследовал от него эту черту, поэтому особо распространяться о своих чувствах и подобных вещах — не его. Но ему все же удалось из себя выдавить, что за все эти годы он был не величайшим отцом, сейчас он очень надеется, что мы сможем попытаться исправить некоторые недомолвки. Знаешь, он снова развелся. Уже в третий раз. Клянется, что больше никогда не женится, из него вышел паршивый муж, но он хочет попытаться стать лучшим отцом. Посмотрим.