«Или она могла быть предназначена для меня. Ведь имя моей предназначенной Судьбой жены ─ Надежда. Почему это не может быть ее именем?»

Но прежде предстояло еще так много сделать: вылечить брата, спасти другого… а еще найти шесть жен, прежде чем он сможет восьмым пойти к алтарю со своей собственной женщиной.

Бесполезно мучить себя, наблюдая и тешась мыслями о ней. Казалась, судьба явно указала ее как его надежду, но сейчас он не мог сделать ее своей. Согласно Пророчеству до тех пор, пока его братья не обзаведутся женами, не сможет и он. Как бы Морганену ни хотелось продолжать наблюдать за подругой жены его старшего брата… его ждала работа. Повернувшись и взяв горсть красного порошка, стирающего границу между мирами, он бросил его на зеркало, распыляя по поверхности. Затем неохотно пробормотал слова, которые окончательно разорвали магическую связь.

Ее образ, веселый и улыбающийся, когда она общалась с другими людьми, посетившим ярмарку, медленно таял, а он стоял в своей мастерской с задумчивым и мрачным лицом. Шепот, легкое прикосновение к раме, и он перенаправил фокус в место в своем собственном мире, настолько далеком, чтобы большинство магов с трудом смогло бы достичь. Морганен лишь просто потянул больше силы из окружающего его мира, используя энергию, которую только один из них, Ридан, мог впитывать в разгар бури. В конце концов, большинство из тех моментов его якобы истощения, были обманом, прикрытием, чтобы убедить братьев, что он лишь немного сильнее самого сильного из них… а не значительно сильнее их всех вместе взятых.

Иногда маленькая, невинная, бережно сохраняемая ложь ─ наиболее полезное заклинание волшебника.

В первом месте, куда заглянул Морганен, было пусто. Пробормотав защитное заклинание, чтобы не дать распознать подглядывание в зеркало, он начал поиск своей добычи, просматривая когда-то знакомые залы. Настало время запустить вторую фазу Судьбы.

─ Я подумал, ты меня бросаешь.

Келли прикусила нижнюю губу от столь грубого предположения. Осознание того, что она сделала Сейберу больно, даже невольно, причиняло ей боль. Это подтверждало правильность ее мыслей. Она действительно любила его. Притащив его на лестничную площадку, где они впервые сражались, где она в первый раз увидела волшебство с закрыванием дверей, Келли подняла взгляд на своего мужа:

─ Сейбер, я должна тебе кое-что сказать.

Вот оно. Вчера вечером, когда он давил на нее, требуя открыть свои истинные чувства, она показала ему то, чего не хотела показывать. Он услышал в ее голосе колебание, неуверенность. Приподняв ее подбородок, Сейбер заглянул в аквамариновые глаза, а затем закрыл свои, смиряясь со всем, что его могло ждать.

─ Если ты действительно хочешь вернуться домой, то я не буду тебя останавливать. Возможно… возможно, настоящая любовь может быть и не взаимной, иногда…

Келли уставилась на него, поскольку он освобождал ее, не в силах поверить, что он… он… он отказывается от нее. Именно это он делал! Только она решила, что у него начали формироваться задатки подходящего мужа, как он выкидывает такой фокус? Ее возмущению был необходим выход… И она нашла один: вскинула руку и сделала с ним то, что однажды применила на его отсутствующем сейчас брате.

Прием бабули Дойл.

─ Ой!

Сейбер скривился от того, как она беспощадно ущипнула его за ухо. Она резко дернула его голову вниз почти на половину ступеньки, разделяющей их, пока их лбы чуть не столкнулись.

─ Я люблю тебя, болбесище! ─ Келли почти рычала на него, приблизившись к нему нос к носу, рассвирепев от того, как он легко отказывается от нее. — Вот что я собиралась тебе сказать!

Отпустив ухо, она схватила его за грудки, крепко сжав тунику, сшитую для него. Удерживая его на своем уровне, Келли спустила с цепи свою безжалостную мегерину сторону на этого большого тупицу.

─ И если ты думаешь, что я тебя отпущу, то ты идиот!

Он ошеломленно моргнул.

─ Все правильно, идиот! Теперь это мой дом, и не забывай этого, Сейбер! Мой дом! ─ зарычала она, дернув его за тунику так сильно, что их носы неловко столкнулись. ─ Моя крепость! Мое королевство! Мой муж! Мой!

Сейбер уставился на нее. Она схватила его за уши и поцеловала.

Он ошалел от проявления собственнических чувств. Обхватив ее за талию и оторвав от пола, он закружил их, пока не налетел на наружную стену, опершись на которую и прижимая Келли к себе, он возвратил ей поцелуй с таким же рвением. Все правильно: это его жена, и он должен верить ей, поскольку она вопила об этом как фурия. Или скорее, как рыжая бестия. Его жена! Между поцелуями ему удалось выдохнуть:

─ Келли… джинга, я так люблю тебя!

─ М-м-м, также… ─ она ухитрилась произнести это сквозь поцелуи, которыми покрывала его лицо. Затем он чуть отстранился, ослабляя ее нападение на его магически-выбритую кожу.

Сейбер откинул голову, осторожно упираясь ею в камни.

─ Что случилось?

─ Надо рассказать Ридану, что произошло. ─ Она вздохнула и поморщилась, прерывая поцелуй. ─ И я чувствую себя виноватой от желания бросить тебя на пол и заняться с тобой любовью, в то время как я, в той или иной степени, создала целое бедствие: Доминор, Треван, мандариты…

─ Судьба есть Судьба, ─ напомнил ей Сейбер, уступая фатуму. Он удерживал Келли еще минуту, а затем опустил на пол. ─ Это произошло бы в любом случае. ─ Взяв ее за руку, они пошли вверх по лестнице. ─ Мы можем ненавидеть ее и как хотим сопротивляться, но это наша Судьба, если предсказано истинным Провидцем. Пойдем, расскажем моему брату вместе.

Им не потребовалось много времени, чтобы перейти из восточной башни Морганена в северо-восточную Тревана, а затем в северную Ридана. Она ближе всего подступала к одному из двух горных хребтов острова. Войдя с крепостного вала внутрь, Сейбер провел Келли в комнату, находящуюся вровень с валом на сторожевой стене. Только сюда Ридан позволял своим братьям, а теперь еще и невестке входить в своих владениях.

Амбразуры были завешены черными бархатными шторами. Одна пара была приоткрыта, позволяя узкому лучу света проникать через щель бойницы внутрь тускло освещенной комнаты. На подставках несколько световых шаров, молочно-белые сферы были не зажжены, а посередине комнаты стоял большой стальной диск ─ гонг, висящий на выкрашенной в черный раме. Келли подумала, что лейтмотив сплошного черного был капельку избыточен. Но это же Ридан.

Сейбер подошел к раме и поднял обтянутый кожей жезл, подвешенный к ней на шнуре.

─ Я здесь, брат.

Они оба вздрогнули и повернулись к глубокой нише юго-восточного окна. В ней стоял Ридан. Ни один из них не заметил его. В черной одежде и с черными волосами Ридан просто сливался с такими же черными занавесями, откинутыми с одной стороны. Он стоял в стороне от косого луча солнечного света, глядя из тени на башню своего брата.

─ Ридан, Треван… ─ Келли попыталась рассказать, но умолкла, не в силах заставить себя поведать этому пугающему, погруженному в раздумья мужчине о том, что случилось. В некотором смысле это была ее вина, если верить в Судьбу.

─ Думаете, я бы не узнал, когда мой близнец был ранен? ─ пробормотал избегавший света волшебник, пока они оба смотрели на него, не зная, с чего начать.

─ Мандариты похитили Доминора, ─ объяснил Сейбер, опуская жезл и направляясь к своему младшему брату. Келли пошла за ним, и он продолжил: ─ Треван попытался добраться до Дома, и его подстрелили. Несмотря на ужасную боль, он сумел выплыть, и Эванор привез его в замок. Рана заживает, и Треван идет на поправку, благодаря успешно перелитой крови моей жены.

Келли подошла к Ридану и дотронулась до его руки. Он посмотрел на нее с удивлением, как будто к нему никогда раньше не прикасались. Келли догадывалась, что это вполне возможно, потому что она никогда не видела даже братских объятий. Это было так печально.

─ Я очень сожалею, Ридан. Я не могу избавиться от мысли, что должна была быть осмотрительней и предотвратить все это. Но похоже Бедствие готово цепляться за мои каблуки.